Пока монах говорил, красные кристаллы на загадочной серебряной сфере продолжали светиться. Даша поморщилась и схватилась за виски, она застонала, словно от нестерпимой боли. Я до сих пор не понимал, что происходит, но начал догадываться, что шар каким-то образом влияет на светлейших. Вот только я почему-то не чувствовал этого влияния.

— Светлейшие погрязли в пороке, — Саула продолжало распирать от праведного гнева. — Вы погрязли в пороке, — он снова ткнул в меня пистолетом. — Ты! Ты вкушаешь смолу пепла, ты отвернулся от Господа, а ты — он метнул гневный взгляд в Дашу, которая чуть не плакала от боли, — впала в блуд и гордыню, отреклась от семьи, попрала добродетель, предалась разврату. Дед твой отвернулся от церкви и согрешил. И вот к чему это привело! Но скоро, очень скоро мы положим конец сему беззаконию, церковь очистит Явь от скверны.

— Хватит! — я повысил голос. Мне надоел его трёп. — Ты обезумел!

— Покайтесь! — прогремел монах. — Покайтесь в прегрешениях своих, и молитесь прощении! Иначе кара неизбежна.

— Нет, приятель, — я шагнул к нему. — Не там ты причину ищешь. И не нас кара небесная настигнет. Много ты наговорил лишнего. А отвечать за свои слова кто будет?

— Сидеть! — рявкнул брат Марк на Гордея, которые хотел подняться с кресла. — Пристрелю.

Саул протянул в мою сторону сферу, и Даша, застонав ещё сильнее, бухнулась на колени, сжимая руками голову.

— Убери это, — пробормотала девушка, — пожалуйста...

Но на меня артефакт по-прежнему не действовал, я подошёл к Саулу вплотную, и его взгляд наполнился ужасом. Монах думал, что контролирует нас, но тут он понял, что ошибается: сфера не могла меня остановить.

Брат Марк тоже заметил неладное. Он обернулся, хотел выстелить в меня, но я его опередил, наслал морозные чары, и монах оказался в плену чёрных кристаллов льда, сковавших его. Я схватил за горло брата Саула, тот выронил пистолет и попытался освободиться. Сферу он так и не выпустил из пальцев, продолжая надеяться, что она всё же подействует. Но надежды его оказались тщетны. Тело монаха начало холодеть и чернеть, он превращался в ледышку. Саул завопил, но вопль его очень быстро смолк.

Когда я отпустил его, передо мной стояла ледяная статуя с раскрытым в немом крике ртом и перекошенной от боли и ужаса физиономией. Сфера по-прежнему была зажата в его пальцах, но красные кристаллы перестали светиться.

Даша сидела на корточках и тяжело дышала. Я подбежал к ней.

— Что случилось? С тобой всё в порядке?

Девушка подняла на меня измученный взгляд:

— Кажется, да, проходит. Я думала, башка сейчас взорвётся. Как ты это сделал?