Гордей слушал меня сосредоточено и серьёзно. Вопросов он не задавал, но тут он всё же вмешался и медленно произнёс:

— Замысел ваш, Даниил Святополкович — неразумен.

— Вот именно! — подтвердила Даша. — Если продолжим заниматься подобным, нас рано или поздно схватят. Нам повезло: пожар в монастыре и убийство монахов спишут на «драконов». Но однажды следаки всё узнают. Да и зачем дальше убивать посвящённых? Сам говоришь, Мара ушла, бреши закрываются.

— Мы точно ничего не знаем, — сказал я.

— Тогда тем более!

— Мой долг — служить, — произнёс Гордей. — Я подчиняюсь воеводе, а воевода — главе клана. Если он прикажет убивать посвящённых, я буду это делать. При всём уважении, Даниил Святополкович, я не стану помогать вам без приказа воеводы.

— Я понимаю, — сказал я. — Значит, нам придётся просто забыть об этом.

— Согласна, лучше забыть, — проговорила Даша.

— Я бы тоже, — вздохнул я. — Вот только не получится.

После того, как Гордей ушёл, мы с Дашей залезли на печь, готовясь ко сну. Даша была задумчивой и серьёзной, словно её что-то грызло изнутри, но все мои попытки узнать, в чём причина её дурного настроения, обернулись провалом — она молчала как партизан. Я решил, что её мучает страх попасть в лапы следственного отдела. Уснули быстро: дорога утомила нас обоих.

В следующие дни мы общались мало. Иногда болтали ни о чём, но в основном ехали молча, поскольку темы для разговоров, кажется, закончились. Мне хотелось поведать о прежней жизни в другом мире, но сделать это я не мог. Я прекрасно понимал, что свою тайну придётся унести в могилу. Даша тоже предпочитала помалкивать о своих приключениях. Как-то раз я спросил, почему она с такой неохотой рассказывает о походах в Сон. Она ответила, что многие вещи, увиденные там, вспоминать не хочется, как не хочется снова переживать те события даже в мыслях.

Юго-восточная часть княжества не могла похвастаться большим количеством населённых пунктов. Мы часами тащились по белым просторам, пробирались через перевалы и леса, и на пути не попадалось ни одной деревушки. Люди начали встречаться лишь к концу второго дня, а на третий, как мы и рассчитывали, доехали до городка Уницы. Вот только хворь пришла сюда раньше нас. Вероятнее всего, её принесли беженцы, а может быть — моры-доктора. Так или иначе, город оказался закрыт, и мы объехали его стороной.

За Уницами деревеньки стали попадаться чаще, они были раскиданы по склонам холмов через каждые три-четыре версты. Начинались густонаселённые земли. Хворь пока не добралась сюда, но весть о ней сильно пугала местных жителей.