Ректор прищурился, и я увидел, как морозный туман магии окутал Амата.

— Что да? — прошипел ректор.

Амат пожал плечами.

— Да, так всё и было. Непредвиденное стечение обстоятельств.

Тишина.

Ректор замер, будто нюхал воздух, а потом тяжело вздохнул.

— Хм… — звук вырвался из него только через тридцать долгих секунд. — Ладно, с практикой разберёмся позже. А теперь про ночной инцидент. Рассказывай.

Амат внезапно оживился, бросил прямой взгляд и заговорил так просто, будто обсуждал погоду.

— Ну чего тут рассказывать? Услышал шум, вижу эти, которые тут были, душат моего одногруппника. Ну, я их раскидал, — Жимин выразительно пожал плечами. — Всё!

Ректор застыл, потом неожиданно хрипло рассмеялся.

— Veni, vidi, vici? — он покачал головой, но в уголке рта дёрнулась тень улыбки. — Пришёл, увидел, победил? Ну-ну…

Теперь ректор пристально уставился на меня, его пронзительный взгляд, казалось, пытался проникнуть насквозь.

— Так было? — спросил он, слегка наклонив голову.

Я молча кивнул. В кабинете стало так тихо, что было слышно, как тикают старинные часы на стене.

— Насколько я понимаю, ты Пестов, — он медленно провёл пальцем по краю стола. — А с Красновыми у вас родовая вражда?

Неопределённо пожал плечами, делая вид, что это не важно.

— Ох уж эти родовые разборки, — пробурчал Анатолий Степанович, резко вставая и за несколько шагов обходя стол. Его кресло жалобно заскрипело, когда он тяжело опустился в него.

Тишина повисла на несколько томительных секунд.

— Как вам двоим удалось противостоять магии старшекурсников? — наконец спросил ректор, постукивая пальцами по ручке кресла. В его голосе слышалось неподдельное любопытство.

— Родовой артефакт, — ответил я ровным, спокойным тоном.

Ректор резко наклонился вперед.

— Постой! — он начал лихорадочно перебирать бумаги на столе. — Но при вас не было артефактов. Вас обыскивали трижды. Где он? Он одноразовый?

Я почувствовал, как Амат напрягся.

— Извините, Анатолий Степанович, но я не имею права говорить о нём, — ответил я, сделав небольшую паузу. — Это семейный артефакт защиты, — мои слова прозвучали с такой непоколебимой уверенностью, что даже самый опытный маг жизни не смог бы уловить в них и тени лжи, чего уж говорить о воздушнике. — Это всё, что я могу вам сказать.

Ректор откинулся на спинку кресла явно недовольный, но вынужденный принять этот ответ.

— Ладно, проехали, — проворчал он. — Но вы всё-таки проштрафились. Что мне с вами делать?

— Понять и простить? — крылатая фраза из моего мира сорвалась с губ.

Чёрт!

Моя вечная привычка шутить в неподходящие моменты. Ведь передо мной не просто начальник академии, а бывший адмирал флота всей Российской империи! И ссориться с ним явно не в моих интересах.