Медленно досчитав до двадцати пяти я, не поднимаясь, переполз на две ступеньки выше. Толкнул стволом дверь, она медленно, со скрипом распахнулась.

Ничего. Низкий каменный зал, занимающий, похоже, половину верхнего этажа донжона; в дальней стенке — низкая деревянная дверь, по сторонам от которой дают неверный свет три массивных, на три свечи каждый, кованых канделябра.

Я поднялся на ноги, прижимаясь, на всякий случай, к косяку.

— По ходу, тут пусто. Марио, как он там, оклемался?

Сзади завозились.

— Простите, сам не знаю, что на меня нашло… — прохрипел Марк. — Прислушался, хотел понять, есть ли кто-нибудь наверху — тут-то меня и накрыло. Никогда такого не было…

— Ладно, поднимайтесь. Тут только одна дверь, нам, наверное, туда. Тань, доставай свои прутики, сейчас они пона…

Две фигуры отделились от стены и медленно двинулись навстречу — раскачиваясь на ходу, разведя неестественно длинные руки. Движения их были неправильными, нечеловеческими — как у сломанных марионеток, управляемых к тому же неумелым кукловодом. Свет шести свечей подсвечивал фигуры со спины, и поэтому я не сразу разглядел жуткие подробности — белые, как бумага, лица, испятнанные чёрными и зелёными пятнами, провалы на месте вытекших глаз. А ещё — пунктиры пулевых строчек, пересекавшие грудь каждой из фигур, из которых скупо сочилась алая кровь — следы очередей, выпущенных в упор.

Такого ужаса я ещё не видел — не в этой жизни, не в предыдущей. Разве что, в очередном ужастике, на экране, но там от неестественно дёргающихся фигур не исходил густой запах свежей крови и ещё чего-то — приторно-сладковатого, отвратительного. «Да это же зомби! — оторопел я. — Ну, конечно, самые настоящие ожившие мертвецы, причём свежачок, судя по следам пуль на груди…. Мы же и упокоили — только что, там, внизу, в круглом зале, где Марио со своим машингеревером устроил настоящую мясорубку…

За спиной тонко, предсмертно заскулил Марк, Татьяна обхватила его обеими руками, не давая кинуться вниз по лестнице. Марио оказался вдруг рядом со мной, слева и чуть сзади — руки у него тряслись, ствол «беретты» ходил из стороны в сторону, а я всё стоял и глядел на приближающийся кошмар, не в силах пошевелиться.

Правый зомби, тот, что шёл на меня, был в униформе либенфельсова охранника, чёрной с серебряными знаками — с каждым шагом он рывком поднимал правую руку, в которой зажат был короткий меч. Второй, облачённый в белый с красными крестами плащ, вооружился карабином — он держал его одной рукой, как палку, занеся для удара над головой, и приклад с каждым шагом скрёб по низкому каменному потолку.