— Что же вы застыли? Стреляйте же! — резанул по оглохшим барабанным перепонкам Татьянин надрывный вопль. Жуткий морок сразу отпустил — я вскинул ствол, целя «своему» зомби в грудь и изо всех сил, будто опасаясь, что спусковой крючок «Астры» не поддастся, заклинит, надавил на спуск.
Магазин, все двадцать патронов, вылетели одной очередью. Ни одна из пуль не пропала даром, но зомби это не остановило — разве что, заставило шатнуться назад да замедлиться на секунду-другую. Изрешеченный торс фонтанировал кровью, часть очереди пришлась бродячему трупу в плечевой сустав, и теперь левая рука болталась на бледных, заляпанных кровью, жгутах жил — но правая неумолимо шла вверх, занося меч. Шаг, ещё шаг — и смертоносная железяка пошла вниз. Я, как мог, принял удар на «Астру», отточенным движением отбросил клинок в сторону и прикладом, «коротким бей» без замаха приложил зомби в физиономию. С тем же результатом — он качнулся назад, выронил меч и с неожиданной ловкостью вцепился мне в горло. Я подался назад, споткнулся и полетел на пол спиной вперёд, увлекая за собой нападавшего. Удар о камни вышиб из лёгких остатки дыхания, и я вдруг оказался нос к носу с ожившим мертвецом нос к носу, глядя в чёрные пустые провалы глаз, из которых сочилась кровавая слизь, вдыхая тошнотворное амбре из щербатого рта — напоследок приклад «Астры» всё же проредил его оскал…
Хватка ожившего мертвеца, против ожидания, оказалась не такой уж и железной. Всё дело было в панике — вместо того, чтобы заученным борцовским приёмом (не зря же нас натаскивали в «особом корпусе» инструктора по рукопашному бою!), я схватил зомби за запястья и попытался оторвать его от своей шеи. Бесполезно, мёртвые пальцы всё глубже вписались мне в гортань, в глазах потемнело, поплыли кровавые круги — и тогда я правой рукойиз последних сил нашарил за поясом «браунинг», ткнул стволом под подбородок мерзкой твари и нажал на спуск. И давил, давил, пока пистолет отзывался грохотом, пока ствол не выплюнул в кровавое месиво, образовавшееся на месте головы моего жуткого противника, последний кусок свинца калибром девять миллиметров, и затворная рама не встала с громким щелчком на задержку. Хватка сразу ослабела — зомби обмяк, но двигаться не перестал — теперь он трясся, словно в эпилептическом припадке, сучил ногами, заливая мне лицо и грудь кровью из разнесённого вдребезги черепа.
И вдруг всё кончилось. Страшный груз куда-то делся с моей грудной клетки; крепкие руки подхватили меня под мышки и усадили, прислонив спиной к дверному косяку. Я жадно вдыхал напоенный запахом крови и мертвечины воздух и ощупывал свою многострадальную гортань. Господи, больно-то как…