Марк оттащил никак не желающего снова издыхать мертвяка в сторону — тот ещё дёргал ногами, почти оторванная левая рука волочилась за ним на пучке мускулов.

— В голову их надо, в голову! — сказал Марио. Он стоял надо мной, сжимая в руке перехваченный за ствол «Манлихер». Приклад был измочален, весь в крови и ошмётках белёсой мозговой ткани. — Иначе нипочём не свалить. Я в своего весь рожок высадил, а когда он всё же нацелился шарахнуть меня по башке, — отобрал карабин и сам разнёс ему башку. Живучая погань — уже и половины черепушки как не бывало, а оно всё дёргается…

— Да уж…кхе-кхе… я сам понял, когда увидел, что у него грудь вся в дырках от пуль… — прокашлял я.

…понял, говоришь? А зачем тогда стрелял, другим подавал пример? Тоже мне, командир, называется…

Я повернул голову — зомби в белом плаще валялся шагах в трёх от меня. Действительно, головы у него не было вовсе — только шея, какие-то кровавые лохмотья, да скалящийся выщербленными зубами обломок нижней челюсти. Я едва сдержал рвотный позыв.

— Держи вот, вытри лицо…

— Татьяна — и когда она успела подойти? — протягивала мне платок. Лицо у неё было бледное, без единой кровинки. Я благодарно что-то прохрипел (воздух не желал выходить из полураздавленной гортани) и утёрся — вернее сказать, размазал кровь по лицу и рукам. Нашарил рядом «Астру» — ну, конечно, ствольная коробка смята, на металле — глубокая зарубка от удара клинка, затвор намертво заклинил в заднем положении.

… вот долбаные андеды, испортили такую хорошую вещь!..

— А сейчас ты что-нибудь чувствуешь? — спросил я. — Вон за той дверью?

Марк скривился от напряжения. Похоже, он ещё не вполне отошёл от встречи с зомби — лицо бледнее мела, лоб в капельках пота, руки мелко дрожат. Но — пытается бодриться, сжимает «люгер» мёртвой хваткой. Не пальнул бы ненароком от излишних нервов…

— Да пусто там, точно… заговорил он и вдруг запнулся, даже зубы лязгнули.- Стоп… что-то, кажется, прослушивается. Еле-еле, тень, отголосок…

И замолк — надолго, минут на несколько. В залитом кровью, провонявшем смертью зале повисло напряжение — и оно сгущалось с каждой секундой.

— Ф-фух!... — Марк потряс головой, и я шумно выдохнул — оказывается, всё это время я задерживал дыхание.

— Ошибочка. Кто-то живой там определённо есть. Один, до смерти перепуган — так, что соображать не может. Совсем.

— Что ж, раз соображать не может — значит и стрелять не станет. Может быть. — сделал я вывод. — Вы всё же держитесь у стен. А ты, Марк, разряди ствол, а лучше — отдай от греха Марио. Если что — мы и вдвоём справимся, а мне так будет спокойнее.