— «Новые тамплиеры», говорите? — я встрепенулся. — А они имеют какое-нибудь отношение к компании, что засела в московском музее Кропоткина?

— А вы откуда о них знаете? — удивился мой собеседник. — Тоже Яков рассказал?

Вместо ответа я попытался изобразить многозначительную улыбку. То-то, Александр Васильич, не вы один умеете говорит недомолвками…

Барченко, похоже, намёк понял.

— Как вам сказать… — он потёр переносицу под дужкой очков. — Связь между ними вполне может существовать. Я бы даже сказал, она наверняка имеет место. Но ГПУ этим вопросом заниматься пока не желает. Дело в том, что фон Либенфельс с его орденом в Германии веса не имеет, и, соответственно, их контрагенты здесь, в СССР особого интереса для «органов» не представляют.

— Не имеет веса, говорите? — это была новость. — А я-то думал, что их как раз поддерживают. Тот же Адольф Гитлер со своей партией национал-социалистов…

Барченко поглядел на меня с уважением.

— Не устаю удивляться вашей осведомлённости, юноша. О таких вещах у нас, в Союзе вообще мало кто знает… впрочем, неважно. Вы правы: НСДАП сейчас как раз входят в силу, они даже в рейхстаге представлены. Но дело в том, что Гитлер, хотя и помешан на расовой теории, но тайные общества вроде тех же «новых тамплиеров» терпеть не может. Фон Либенфельс пытался втереться к нему в доверие, но успеха не имел. Может, показался потенциальным конкурентом?

Я покачал головой. Уж в этом-то вопросе я худо-бедно разбирался, успел почитать в своё время…

— Скорее уж не Гитлеру, а Генриху Гиммлеру. Этот господин возглавляет в НСДАП внутренние охранные отряды и одержим идеями пангерманизма и ариософии. Он даже символику для своих «СС» выдумывал на основе древней мифологии. Сдвоенная руна «зиг», обозначающая «победа» — неужели не слыхали?

— Вы и это знаете? — на этот раз брови у Барченко поползли на лоб, в самом буквальном смысле, так, что он едва не уронил очки. — Только не говорите, что об этом вам тоже поведал бедняга Яков! Он подобными вещами никогда особенно не интересовался, если не считать одного эпизода... Вот о нём-то мы с вами сейчас и поговорим — если вы не против, разумеется.

Я снова попытался отделаться многозначительной улыбкой.

«…вот уж точно — язык мой — враг мой…

— И о чём же вы с ним говорили? — спросила Татьяна. Она слегка успокоилась — уселась на стул и слушала, ни разу не перебив.

Я вздохнул.

— Ребят, давайте договоримся: когда будет можно, я сам вам всё расскажу.

— А сейчас, значит, нельзя?- осведомился Марк. С ядом в голосе осведомился, и это было плохо. Значит — не верит.