— Может, и так. Но ведь Пьяйвей говорил, что крылатая лодка седела на воде, верно?
Пограничник кивнул.
— Вот что: отправьте-ка туда двух-трёх ваших бойцов. Пусть возьмут лодку, припасы на пару дней, проводника из лопарей — и обшарят хорошенько этот остров… как его бишь?
— Курга.
— Вот-вот, его пусть и обшарят на предмет недавних стоянок. Знаете, всякие там кострища, следы от лодок на песке...
Знаю, Александр Васильевич, всё знаю и сам отправлюсь с нарядом. — недовольно сказал старшина. Московский гость конечно, начальство, но не хватало ещё, чтобы всякие очкастые умники учили его, как нести службу. — Всё сделаем, как положено. Но, как по мне, это перестраховка. Ну откуда здесь чужие самолёты, сами подумайте?
Барченко пристально посмотрел на собеседника, отчего тому сразу сделалось неуютно. Недаром болтали бойцы, подумалось Ефимычу, что московский учёный знается с нечистой силой, и именно её собирается искать на берегах проклятого Сейдозера…
— Вы правы, ниоткуда. А всё же, бережёного бог бережёт, знакомы с такой поговоркой? И вот что ещё: возьмите с собой нашу сотрудницу, товарища Коштоянц. Пусть она тоже поищет… своими методами.
VIII
— Это здесь… выдохнула Татьяна и качнулась на подгибающихся коленях. Я подхватил её под локоть и сквозь грубую ткань куртки ощутил мелкую дрожь.
— Здесь. — повторила она почти шёпотом. — Дальше можно не искать. Вот прямо тут, я уверена…
И ткнула зажатым в руке прутиком «искалки» в крутую каменистую осыпь, сползающую от подножия скалы к воде. Странная это была осыпь: ни травинки, ни чахлого кустика между камнями, в отличие от таких же осыпей справа и слева по склону — они-то могли похвастаться пусть не слишком буйной, но всё же растительностью. А ещё цвет камней был другой, не светло-серый, как по всему берегу, а гораздо темнее — благодаря этому осыпь издали смотрелась как грязный потёк на светлом фоне. Другое тёмное пятно маячило метрах в трёхстах дальше по берегу и значительно выше — это «Старик Куйва» собственной персоной наблюдал за нами со своей скалы. Вдоль позвоночника пробежались ледяные коготки озноба, и я, воровато оглянувшись на спутников — не видят ли? — трижды сплюнул через левое плечо.
На берегах Сейдозера, в окружающих его ущельях и скальных отрогах, мы работали уже третьи сутки. НА второй день, к вечеру, мы обнаружили в одном из ущелий нечто загадочное: рядом с сейдами, там и сям пятнами лежащими на склонах, высилась желтовато-белая колонна, смахивающая на гигантскую восковую свечу, вроде гигантской свечи, а рядом с ней здоровенная, обтёсанная в форме куба, каменная глыба. На другой стороне отрога с севера угадывалась изрядных размеров пещера, а рядом с ней — каменная кладка, напоминающая замурованный склеп. Татьянины «искалки» живо отреагировали на находку — но, стоило приблизиться к загадочным объектам поближе, как прутики словно потеряли свою силу и безжизненно заколебались в Татьяниных ладошках, ставя жирный крест на нашем энтузиазме. Пришлось поворачиваться и тащиться вниз, к воде, откуда предстояло начать всё заново…