V
— Боюсь, Александр Васильевич, вы не совсем верно оцениваете то, что произошло с доктором Либенфельсом.
Барченко сумрачно глянул на меня поверх очков.
Меня вызвали в лабораторный флигель на следующее утро, сразу после завтрака. На этот раз беседа состоялась не в кабинете Барченко, а в помещении побольше, куда вела дверь в самом торце коридора. В моё время его назвали бы «комнатой для брифингов» — из мебели здесь имелся только большой стол посредине, окружённый стульями, да школьная доска на стене — с узкой полочкой, на которой сиротливо притулился кусочек мела.
— Что вы имеете в виду… э-э-э… Андрей, кажется?
— Алексей, с вашего позволения. А что я имею в виду… Вы же, если я правильно понял, полагаете, что Либенфельс погиб из-за того, что не сумел удержать контроль над зо… «мертвяками»?
«Мертвяки» — так теперь мы называли либенфельсовых зомби. Попытки приучить собеседников к более привычному (для меня, во всяком случае) термину разбились о глухую стену непонимания. Удивительно, но из руководителей проекта о зомби и гаитянском вуду знал только Барченко — да и то, самую малость.
— Да, эти твари вышли из повиновения и задушили его. — согласился Гоппиус. Он сидел на другом конце стола и прихлёбывал мелкими глотками чай из стакана в жёлтом латунном подстаканнике. — Вы же сами пишете в своём отчёте…
Он отставил стакан в сторону и пододвинул к себе папку.
— Вот: «когда мы увидели доктора Либенфельса, он полулежал на мертвеце, помещённом на экспериментальный стол, причём этот мертвец обеими руками сжимал ему гортань, что, вероятно, и послужило…»
-…причиной смерти, да. — я не дал ему закончить. — Благодарю что напомнили, Евгений Евгеньевич, но на память пока не жалуюсь. Я, собственно, о другом. Если вы внимательно изучите мой отчёт, то узнаете, что первые два «мертвяка» встретили нас в зале перед лабораторией.
Гоппиус посмотрел на меня с откровенным неудовольствием.
— Я читал внимательно, спасибо. — буркнул он. — Но это-то здесь при чём? Либенфельса задушили в соседней комнате, и сделал это….
— Другой мертвяк, верно. Я сам разжимал его пальцы. И если вы немного подумаете, то придёте к такому же выводу, что и я. А именно: Либенфельс поставил первых двух сторожить соседний зал! И они, заметьте, его распоряжение выполнили, попытавшись не пропустить нас. Это ведь так просто, верно? Нужно только призвать на помощь логику.
Гоппиус покраснел, как рак. Я внутренне возликовал: ага, не очень-то приятно получать отповеди от сопляка, да ещё и подчинённого?
— Погодите, Алексей… — Барченко насупился ещё больше, отчего сделался похожим на очень недовольного жизнью английского бульдога. — Но откуда вы знаете, что те двое не участвовали в убийстве Либенфельса?