Сказано было серьёзным тоном, но я заметил замелькавших в её глазах озорных чёртиков.
— Пожизненной? В виде зом… то есть «мертвяков»? Это вы смешно пошутили, Елена Андре…
Договорить я не успел. Пронзительно завыла сирена — она была установлена на коротком столбе посредине нашего» административного квартала», и чтобы привести её в действие, требовалось провернуть г-образную с деревянной рукоятью, ручку. Я вскочил — в лагере бестолково метался народ, а с востока на лагерь накатывалось комариное жужжание авиационных моторов.
ЧЕТВЁРТАЯ ЧАСТЬ . Дробь мёртвого барабанщика. I
Как хорошо известно всякому, хоть сколько-нибудь осведомлённому в морском деле, покраска на военном корабле (а "Таймыр", безусловно, оставался именно военным кораблём, хоть и проходил по ведомству погранохраны) никогда не начинается и никогда не заканчивается. Процесс этот перманентный — ржавчина и солёная вода опасные враги корабельной стали, так что конец ему может положить только гибель судна, неважно, в бою, от "неизбежных на море случайностей", или же по списании на иголки. Вот и сейчас матрос второй статьи Григорий Сушков возил кистью по очищенному от облупившейся старой краски фальшборту широкой кистью. Прочие инструменты его труда — жестяная банка до половины наполненная свинцовым суриком и ещё одна кисть — лежали тут же, на палубе, на подстеленной ветошке. Видно было, что работал он старательно — на веснушчатой физиономии то тут, то там красовались красно-коричневые пятна, не имеющие отношения к природной пигментации Гришкиной кожи.
Рядом, на чугунном кнехте устроился трюмный машинист «Таймыра». Он сменился с вахты полчаса назад и решил проветриться на полубаке после духоты машинного отделения, с которой не справлялись никакие вентиляторы.
После рейса на Шпицберген «Таймыр», не заходя в Мурманск, проследовал в Белое море, в Архангельск — там предстояло высадить сменившихся вахтёров, после чего — ледокол встанет в док на переборку машин и замену пера руля.
Гришка пристроил кисть на банку с краской, встал и потянулся, разминая затёкшие от длительного сидения на корточках ноги.
— Слышь, Мироныч, а ты на этом мысе Чёрный бывал когда-нибудь?
— А чего я там не видал? — отозвался машинист. — Проходили мимо много раз, сейчас уж и не упомню сколько, а чтобы высадиться да побывать — на кой оно?
Матрос оглядел фронт работ. До обеда, кровь из носу, нужно управиться. Боцман обязательно придёт проверить, и если заметит огрехи, то будет худо. Но… до обеда ещё полтора часа, никуда этот фальшборт не убежит, а тут — и ветерок, вроде, тёплый, и язык почесать есть с кем…