Когда до побоища осталась всего сотня шагов, Иггер остановился. К нему подбежал не то посыльный, не то ординарец и, явно приняв его за возчика или повара, заорал, чтобы старик немедленно убирался прочь — безоружному гражданскому не место на передовой. Иггер не стал ни оправдываться, ни что-либо объяснять. Он просто начал призыв секундусов. И когда его тело от пяток до лысой макушки засияло ослепительным светом, солдат понял, как он ошибся. Он снова заорал, но теперь уже призывая остальных отойти, потому что от щуплой старческой фигуры начал исходить невероятный жар. Стоящие неподалёку воины оборачивались и поспешно расступались, давая дорогу непонятно кому — он, вроде бы не враг, потому что не атакует их с тыла, но и на союзника не очень-то похож.

Иггер шёл, а под ним горела не только трава, но и сама земля. За старым магом оставалась выжженная, дымящаяся дорожка. С каждым его шагом невероятный жар, исходящий от Иггера, становился всё сильнее. Дорланы, стеной стоящие на пути архидемона и один за другим умирающие, почувствовав жжение со спины, переставали сражаться и разбегались по сторонам. И вскоре ослепительно-яркая щуплая фигурка старого мага уже стояла перед беснующимся гигантом.

Архидемон Тариарх, давно уже вошедший в боевой режим, упивался хлещущей из врагов жизненной энергией. Это была его стихия: боли, смерти и торжества демонской силы над жалкими созданиями, которые годились только на то, чтобы напитать своей жизненной энергией его, высшее существо. И вдруг сквозь кровавую пелену боевой ярости Тариарх обнаружил, что враги куда-то исчезли. Сбежали, трусливые твари? Архидемон заревел от злости, разочарования и неожиданной боли, когда почувствовал странный жар. Перед ним находился крошечный человек, почему-то сияющий ярче небесного светила. И почему-то его жар причинял ему, арху с многосотлетним стажем и почти полной сопротивляемостью магии, сильную боль. Тариарх взревел и, превозмогая боль от ожогов, обрушил на светящегося человечка оба топора — один за другим. И один за другим страшные топоры, когда-то унёсшие десятки тысяч жизней и только что отведавшие крови, попросту испарились. В лапах Тариарха остались лишь огрызки древок.

Иггер вскинул руки, и два ярчайших снопа пламени ударили снизу вверх в грудь демона, по пути спалив щиты, что он держал в нижних лапах, словно бумажные. Арх, оглушительно ревя, отлетел на несколько шагов назад и рухнул. Потом его обгорелая и дымящаяся фигура всё же поднялась, но лишь для того, чтобы тут же снова свалиться, но уже без головы. Такая быстрая и жестокая расправа ошеломила двигавшихся за командиром штурмовиков, но Иггер не дал им времени на раздумья — он вспыхнул ещё ярче и пошёл вперёд. Те из демонов, кто просто физически не мог отступить, потому что их подпирали сзади, корчились в невероятном пламени, орали от боли и падали на залитую кровью землю уже в виде пепла. Подавители магии, до того работавшие исключительно надёжно, не могли блокировать магию огня, питаемую элементалями-секундусами.