Вихрь лежал у моих ног. Поверженный чемпион, непобедимый телекинетик, который теперь казался обычным побитым пацаном. Его грудь едва заметно вздымалась, показывая, что он всё ещё жив, но боевой дух был окончательно сломлен.

Судья склонился над ним, проверяя пульс, и махнул в сторону выхода. Через несколько секунд в ринг забежали два мужика с носилками.

Когда они проходили мимо меня с Вихрем, я заметил его взгляд, мутный от сотрясения, но полный такой чистой, незамутнённой ненависти, что стало как-то не по себе. Походу, сегодня я нажил врага на всю жизнь. Впрочем, что такое ещё один враг, когда за тобой охотится вся Империя?

Хромой прорвался ко мне сквозь охрану, его лицо светилось восторгом человека, сорвавшего банк в казино. Он буквально запрыгнул на ринг, обнял меня и принялся колотить по спине с такой силой, что я поморщился от боли в ушибленных рёбрах.

— Ты сделал это, чёртов гений! Ты его уничтожил! — кричал он, брызгая слюной. — Я разбогател! Мы разбогатели! Пацан, да ты даже не представляешь, сколько денег я выиграл!

Лицо Хромого раскраснелось, глаза лихорадочно блестели. Он выглядел так, словно принял тройную дозу чего-то запрещённого.

— Я же говорил, что ты особенный! — продолжал он, тряся меня за плечи. — Чёрт, прости, твои рёбра… но это того стоило! Они все думали, ты просто уличный боец, но я знал, ты…

Его прервал подошедший Никонов. Хромой мгновенно замолчал, отступил на шаг и вытянулся, как солдат перед генералом. Всё его пьяное от радости веселье испарилось, сменившись подобострастным выражением.

— Господин Никонов, — пролепетал он, — ваш турнир превзошёл все ожидания! Я…

— Ты получишь свои деньги, — коротко бросил Никонов, даже не глядя на него. — А сейчас оставь нас.

Хромой понимающе кивнул и буквально испарился, растворившись в толпе окружающих ринг людей. Интересно, как он это делает? Секунду назад здесь стоял человек, а потом — пшик, и нет его. Уникальный дар мгновенного исчезновения при появлении более крупного хищника.

Никонов оглядел меня с головы до ног — не как зрители, упивающиеся кровавым зрелищем, а как ювелир, оценивающий качество бриллианта. В его взгляде не было ни восхищения, ни злорадства — только холодный, деловой интерес. Словно он выбирал не человека, а инструмент для какой-то работы.

— В моём кабинете через десять минут, — сказал он негромко. — Нам нужно поговорить. Наедине.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и удалился, а я остался стоять посреди ринга, ощущая, как эйфория победы медленно уступает место тревоге.

Я быстро огляделся, пытаясь найти Кристи в толпе. Она обещала прийти, но её нигде не было видно. Куда она подевалась? Не то чтобы я волновался, но определенное беспокойство внутри все равно кололо.