Судя по тому, что Арман даже не стал протестовать, было ему даже хуже, чем казалось на вид. Я заставил выпить его стакан «гасконского» крепкого, которое в данном случае послужило универсальным лекарством: и внутрь, и снаружи на раны. Выпив, он мгновенно уснул на лежаке, а я прикрыл его сверху шкурами.

— Плохо выглядит, — шепотом сообщил мне д’Артаньян, с тревогой поглядывая на спящего Атоса. — Как бы чего не случилось…

— Выспится, и все будет хорошо! — успокоил его я, хотя в глубине души вовсе не был уверен в своих словах.

Мы дремали с гасконцем по очереди, и кое-как дождались утра. За остаток ночи никто нас не побеспокоил, но и выспаться толком не удалось. Слишком много нервов и усилий ушло прошлым вечером, слишком много адреналина вплеснулось в кровь, и бесчисленные мысли бродили в голове, не позволяя расслабиться.

Солнце взошло ближе к семи утра, и я тут же вышел во двор. Д’Артаньян шел за мной, а дверь комнаты, где беспробудным сном спал Атос, мы заперли на ключ.

На конюшне ржали лошади. Где-то неподалеку громко визжала свинья, резко и нагло закричал петух, блеяли овцы.

Животных нужно было кормить, кто-то должен был за всеми ухаживать, следить, холить и лелеять. Чертовски не хватало слуг!

— Мне заняться? — предложил гасконец. — У нас дома в Лупьяке было большое хозяйство, так что я привычный. Не побрезгую.

— Шевалье, прошу вас сначала пойти со мной. Нужно проведать нашего пленника.

Конечно, лучше было бы взять с собой Атоса, если бы не его плачевное состояние. Что же, пусть д’Артаньян поприсутствует при втором допросе. Вот только в этот раз я планировал применить самые жесткие методы, дабы, наконец, услышать хоть какие-то объяснения от горбуна. Слишком много секретов хранил чертов замок, и пора было открыть хотя бы часть из них!

Мы спустились в подвальный этаж и быстро дошли до нужной камеры, ключ от которой я заранее забрал у Атоса.

Но ключ не понадобился. Дверь была открыта нараспашку, а замок сорван. Шагнув внутрь, я непроизвольно отшатнулся, а д’Артаньян судорожно задышал.

В кандалах, где прежде висел пристегнутый Виктор, его больше не было.

Если сказать точнее, он присутствовал там лишь частично. Сверху свисали две человеческих руки, оторванные примерно по локти, а снизу в кандалах стояли ноги в крестьянских башмаках и обрывках штанов — тоже лишь по колено.

Прочие части тела отсутствовали.

Вся камера была залита кровью, которая уже успела загустеть, и тускло блестела багровыми лужицами. Пахло смертью.

Значит, вчера, перед визитом в обеденный зал, зверь побывал здесь и освободил горбуна из заточения. Вот только весьма своеобразным способом.