После этого на связь неожиданно вышел генерал из штаба армии. Разговор длился недолго. Мы его не слышали. Только видели сидящего возле радиостанции Морозова. Сначала старлей внимательно слушал. Потом начал отвечать. Спокойно. Не повышая голоса. Минут через пять он подозвал меня и Макса.

— Приказывают отходить, — сказал он.

— А ты что?

— Отказался.

Я даже не удивился.

— Почему?

Морозов посмотрел на крепость. На афганцев, таскавших мешки с песком. На раненых возле перевязочного пункта. На тела двух погибших солдат, лежавшие под плащ-палатками.

— Потому что удержать крепость мы можем, — ответил он. — А выйти отсюда без потерь уже нет.

Он закурил и продолжил:

— Нашей группой ночью уйти реально. Но тогда придётся бросить всех остальных. Я на это не пойду.

Через некоторое время связь восстановили снова. Генерал дал добро на продолжение обороны. Пообещал поддержку авиации. Пообещал артиллерию. Пообещал доставить боеприпасы вертолётами. Когда Морозов закончил сеанс связи, на его лице впервые за последние дни появилось что-то похожее на облегчение. Ненадолго. Минут через двадцать по крепости ударили первые мины. Начинался новый день.

На этот раз противник действовал ещё осторожнее и одновременно ещё настойчивее. Сначала несколько часов продолжался обстрел. Стены постепенно осыпались. Во дворе появлялись новые воронки. Над крепостью постоянно висела пыль. Потом начался штурм.

Духи снова пошли через проходы. И снова нарвались на мины. Несколько взрывов подряд прокатились по склону. Потом заработали наши пулемёты. Атака остановилась. Потом началась снова. И опять остановилась. К полудню стало окончательно ясно, что противник тоже выматывается.

Людей у него по-прежнему хватало. Но исчез тот напор, который был в первые сутки. Каждый новый штурм начинался всё менее уверенно. Каждый новый отход становился всё быстрее. А в середине дня над ущельем появился знакомый звук. Сначала далёкий. Потом всё более отчётливый. Вертолёты.

Два Ми-8 и шесть Ми-24. Они не садились. Прошли над крепостью на небольшой высоте. «Крокодилы» атаковали противника, с ними постоянно на связи был Морозов, давая целеуказания, а Ми-8 сбросили контейнеры с боеприпасами на парашютах и сразу ушли.

По ним стреляли со всех сторон, но летчики своё дело сделали. Груз упал прямо во двор крепости. Когда афганцы потащили контейнера к позициям, по крепости впервые прокатился настоящий радостный крик. Боеприпасы были нужнее воды и еды. Воды у нас было достаточно, в крепости был колодец, еды тоже хватало, провизии внутри хватило бы на несколько сотен человек, а вот БК таял на глазах. В контейнерах были и медикаменты, и батареи к рациям.