Капитан из строевой только махнул рукой в сторону машин:
— Серёгин, поедешь в кабине.
Я кивнул и пошёл к последнему в колонне Уралу. Во дворе уже стояли машины с тентами. Курсанты забирались в кузова с вещмешками, устраивались вдоль бортов, курили перед дорогой. Водители неторопливо проверяли крепление тентов и матерились на сонных бойцов, которые слишком долго грузились.
Я закинул вещмешок за сиденье и залез в кабину рядом с водителем. Тот оказался старшиной из автобата. Он мельком глянул на меня, мгновенно признал тертым и повидавшим виды, даже несмотря на то, что я снял свои награды перед отъездом, и молча протянул пачку «Примы».
Я отказался.
Колонна тронулась ещё в сумерках. Машины прошли через КПП учебного полка, выехали на дорогу и потянулись к аэродрому. За окном медленно проплывали знакомые улицы, склады, парк техники, бетонные заборы и пустые остановки.
Я уже ездил этой дорогой раньше. Тогда я так же сидел в кабине грузовика и пялился в разные стороны, с интересом крутя головой. Тогда всё вокруг казалось совсем другим. Сейчас дорога выглядела обычной.
На аэродроме тоже всё шло без лишней суеты. У КПП проверили документы, машины пропустили внутрь и направили к стоянке транспортников. На бетонке уже гудели двигатели, между самолётами ползали тягачи и бензовозы. Воздух пах керосином и горячим металлом.
Курсантов быстро выгрузили и построили для последней сверки. Офицеры пересчитывали людей, отмечали фамилии в списках, ещё раз проверяли документы. Никто не тянул время.
Я стоял в стороне возле кабины Урала и наблюдал за этой процедурой спокойно. Всё это уже было знакомо до мелочей. Та же бетонка. Те же команды. Те же молодые лица, пытающиеся выглядеть спокойнее, чем есть на самом деле.
Самолёт подали ближе к обеду. Транспортник с облезлой краской и закопчёнными двигателями. Техники возились возле шасси, экипаж принимал груз и документы. Погрузка заняла минут пятнадцать. Курсанты один за другим поднимались по трапу внутрь, затаскивая вещмешки. Офицеры сопровождения шли последними.
Меня в общий поток не отправили. Заставили ждать погрузки роты, потом проверили бумаги отдельно и один из офицеров махнул рукой:
— Серёгин, заходи.
Внутри транспортника всё было привычно — металлический гул, запах и длинные ряды откидных сидений вдоль бортов. Люди рассаживались плотно, устраивали под ногами вещмешки, переговаривались вполголоса.
Я сел ближе к хвосту, прислонился к борту и закрыл глаза, пока самолёт начинал руление. Ил взлетел, направляясь в Афганистан.
Глава 13
До Кабула долетели без проблем. Большую часть пути в салоне стоял ровный гул, от которого через час перестаёшь отделять свои мысли от шума двигателей. Молодые сержанты сначала переговаривались, потом притихли. Кто-то задремал, уткнувшись лбом в сложенные руки. Кто-то сидел с открытыми глазами и смотрел в пол.