— Товарищ сержант… А это правда, что в спецназе пулемётчику второй номер не положен?

— Правда. По штату он конечно положен, но обычно его нет.

— А как же коробки с лентами таскать, ствол запасной?

— На себе.

Курсант помрачнел.

— Жесть…

Я только усмехнулся. Молодой ещё. Ничего, жизнь быстро научит. Научит тому, что пулеметчик в группе «бог войны». Его берегут и о нем заботиться, поэтому ленты для пулемета несут все, без исключения. Каждый в группе может за второго номера отработать. Даже командир группы. Ведь стойкость пулеметчика определяет боеспособность группы в критические моменты. Зачастую только его огонь может «прижать» противника к земле, давая остальным возможность сманеврировать или отойти. А ещё он главная мишень. Ни один пулеметчик из группы Морозова на дембель целым ещё не уходил. Да меня и моего предшественника в группе взять — мы живой пример. И это чудо, что живой. Курсанта я пугать не стал…

В последний вечер перед отправкой мы сидели в кубрике прапорщиков. Без особого шика, и даже без спиртного. Просто чай, тушёнка, хлеб, лук, кто-то достал сгущёнку. Мы прощались. Учебка закончилась. Совсем. Здесь я уже был чужим. Не курсантом. Не инструктором. И даже не выздоравливающим после госпиталя. Я возвращался в отряд. К своим. Даже несмотря на то, что часть тех «своих» уже давно уехала домой.

Подъём был ещё затемно. Я поднялся сразу. Вещей у меня было немного. Полевая сумка, вещмешок, форма, документы. Всё уже давно собрано и проверено. Письмо Морозова лежало во внутреннем кармане куртки вместе с предписанием и военным билетом.

В расположении выпускной роты уже никто не суетился. Все уже выпустились, получили звания, документы и теперь просто ждали отправки. По казарме ходили уже не курсанты учебки, а обычные молодые сержанты, которым через несколько часов предстояло оказаться в Афгане.

Форма на всех была одинаковая — афганки, кепки, прыжковые ботинки. У некоторых на груди уже красовались неуставные значки, которые в учебке раньше бы моментально выдрали вместе с «мясом». Сейчас на это уже никто внимания не обращал.

Я спокойно побрился, умылся холодной водой и сел на койку ждать команды на выход. Никакого волнения уже не было. Я сидел и пил чай с Пашей и Филипом.

После завтрака команду вывели на улицу. Без оркестра, без речей, без проводов. Всё это в учебном полку давно стало обычной армейской рутиной. Людей готовили, выпускали и отправляли дальше.

На плацу сержанты построились по отделениям для проверки списков и вещей перед отправкой. Офицер из строевой быстро сверял фамилии и документы, сопровождающие осматривали рюкзаки. Я в общий строй не вставал. Формально я шёл выздоровевшим после госпиталя и возвращался в свою часть отдельным предписанием.