Из дальнего двора вышел дух. Один. С автоматом на плече, нож на поясе, халат нараспашку, на голове паколь. Шёл лениво, сонно, одной рукой придерживая штаны. Сначала я не понял, куда он направляется. Потом дошло. Ему приспичило. И приспичило, судя по всему, именно к нашей стороне кишлака.

Он шёл не прямо к нам, а чуть в обход, вдоль осыпавшейся стены, выбирая место подальше от своего двора. Обычное человеческое дело. Только в тот момент это обычное дело могло нам всю операцию похоронить. Морозов медленно поднял руку, показывая всем замереть.

Дух остановился шагах в тридцати от нашего дувала, огляделся, потом полез выше, на камни, почти к самой стене, за которой сидел Кравцов. Тот побледнел так, что даже в тени было видно. Если дух поднимется ещё на пару метров, он увидит пролом. А через пролом — нас.

Я посмотрел на Морозова. Он едва заметно качнул головой: брать. Я даже не успел испугаться. Просто стало пусто внутри. ПБ уже был у меня в руке. Я сунул автомат Шаповалову, подтянулся к пролому и тихо выбрался наружу.

Земля под ладонями была сухая, холодная, с мелкими камешками. Каждый камень казался миной, каждый шорох — выстрелом. Дух уже присел за обломком стены, спиной к нам.

Я поднялся на крышу которая нависала над ним почти без звука. Крыша была глинобитная, местами проваленная, но держала. Сделал два шага, потом ещё один. Сверху его было видно хорошо. Плечи, затылок, паколь. Он что-то тихо буркнул себе под нос, встал, и не торопясь принялся одеваться.

Я лег на край, навис над ним и аккуратно, без размаха, стукнул стволом ПБ ему по голове, а другой рукой сдернул автомат с его плеча. Дух дёрнулся, обернулся, и уставился в дуло пистолета. Глаза у него стали круглыми, потом он посмотрел на меня. Рукой, в которой у меня был зажат ремень трофейного АК, я погрозил ему пальцем. Мол не шуми, а то прибью. Дух меня понял правильно.

Снизу почти сразу выскользнул Чернов. Вдвоём мы скрутили пленного за несколько секунд. Руки назад. Кляп в рот. Дух не дёргался.

Шаповалов выглянул из пролома и показал большой палец. Из дувала занятого противником нас не заметили, засранец не зря выбрал самое укромное место, чтобы ему никто не помешал заниматься своими грязными делами. Я тихо выдохнул. Только тут до меня дошло, что сердце колотится так, будто его сейчас рёбра выбьет.

Пленного втянули внутрь дувала через пролом. Кравцов сидел с такими глазами, будто это его самого только что по голове приложили.

— Сектор смотри, — прошипел я ему. — Не на меня.

Он резко отвернулся к щели. Наумов сразу присел перед пленным. Достал нож, подцепил им кляп. Дух дернулся назад, ударившись головой о стену.