Наумов некоторое время молчал. Потом медленно кивнул:

— В принципе… может сработать.

Он повернулся к пленному и быстро начал задавать вопросы. Тот отвечал уже без запирательств. Пот с него тек ручьём. Через пару минут Наумов начал пересказывать:

— Внутри большой двор. Главари сидят в дальней комнате. Охрана во дворе. У основного входа четверо. Ещё двое у задней калитки. В доме ещё отдыхает смена, тоже шесть человек.

— Американцы есть? — спросил Морозов.

Наумов перевёл. Пленный замотал головой:

— Иностранцы ещё не приехали. Ждут к вечеру.

Морозов тихо выругался. Но тут же снова вернулся к делу:

— Ладно. И так пойдёт.

Он быстро начал распределять людей.

— Исаев, Джалдыгулов — задняя калитка, идете через ослятник. Зайдете через крышу. Начинаете, как только услышите, что мы вошли. Валите охрану и пасете задний вход пока мы не закончим. Я, капитан, Серёгин, Чернов и Оздоев — основной вход. Остальные остаются тут и прикрывают нас. Бойко старший группы прикрытия. По моему сигналу, сразу вызывать основной отряд.

— А если начнётся стрельба? — спросил кто-то.

Морозов пожал плечами:

— Значит начнётся.

Без пафоса сказал. Просто как факт. Потом он посмотрел на группу захвата:

— Работаем тихо и быстро. Потом сразу отход.

Я кивнул. И только сейчас почувствовал, как пересохло во рту. Потому что одно дело — сидеть в засаде или прикрывать отход группы. А другое — сейчас лезть в дувал, где сидят пятнадцать полевых командиров с охраной и вокруг несколько сотен духов. Причём лезть почти без подготовки.

Пленный вдруг снова быстро заговорил. Очень быстро. Наумов слушал его секунд десять, потом усмехнулся:

— Говорит, если мы его отпустим, он сделает вид, будто ничего не видел.

— Поздно уже, — спокойно сказал Морозов.

Потом встал проверил автомат, вытащил из кобуры АПБ. Щелчок предохранителя в тишине дувала прозвучал неожиданно громко.

— Всё. Работаем.

Дальше всё закрутилось очень быстро. Морозов заставил пленного подняться на ноги и что-то коротко сказал ему через Наумова. Тот закивал так часто, будто шея сейчас оторвётся.

— Скажи ему, — тихо произнёс Морозов, развязывая духу руки, — если дёрнется или попробует предупредить своих — умрёт первым. И отец его тоже.

Наумов перевёл спокойно, без эмоций. Пленный побледнел ещё сильнее. Я разрядил его автомат, и повесил его ему на плечо. Дух никак не отреагировал, он вообще находился в каком-то ступоре.

Потом началась последняя проверка. ПБ. Магазины. Ножи. Даже ремни ещё раз подтянули, чтобы ничего не брякнуло при рывке. Группа разделилась. Исаев с Джалдыгуловым ушли через развалины к ослятнику. Исчезли почти сразу. Только камешек где-то тихо скатился вниз. Мы остались у пролома.