Мир оказался куда теснее, чем мне казалось. И сейчас я сидел и работал с теми, кто лишил девушку зрения. Да, её брат был виноват, но… карать всех подряд? Должны ли родные отвечать за твои грехи? Я знаю, зачем это делают, какие цели преследуют, и должен сказать, что это довольно действенно, но… Это просто ублюдки, которые свихнулись настолько из-за власти и денег, что готовы убивать и калечить всех подряд.

Сын не может отвечать за грехи отца, как и наоборот. Нельзя наказывать тех, кто вообще ни при чём, за то, что сотворили другие. А у них получается: ты никого не трогал, но мы всё равно тебя убьём, чтоб запугать твоего родственника. Это действенно, но это логика ублюдков, которых надо отстреливать, как собак, прямо на улицах.

Я мог много чего сказать, но по понятным причинам промолчал, не вымолвив ни слова и не подав вида, как сильно меня это тронуло.

Ведь что я сделаю? Застрелю его? А потом и Бурого? Только получается, что ушёл от одних проблем, но наткнулся на другие, причём созданные собственноручно. И тут уже не отвертишься, не скажешь, что ты ни при чём. Правда в том, что я тоже боюсь за свою жизнь, на чём всё это и держится. Да и это уже в прошлом, так что…

К тому же, история повторялась — Бурый набирал не самых удачливых людей, которые были как очень благодарными, так и очень послушными. Можно сказать, что воспитывал их с самого детства. Вполне возможно, что и меня взяли с тем же расчётом.

Появлялось искреннее ощущение, что Бурый создаёт себе армию верных псов. Нет, другие, насколько я понимаю, тоже её создают, но он — особенный случай. Я вижу, какие у него мечты и как он к ним идёт, поэтому вполне логично предположить, что он может и не остановиться на порту в дальнейшем счёте.

— Он в принципе очень целеустремлённый. Пойдёшь за ним, и добьёшься многого, дружище.

— Я знаю.

— А ты сам откуда?

— Я из Читы…

А дальше пошла уже заранее подготовленная история о том, кем я был, где учился, где работал, без особых подробностей, как получил шрамы и как переехал сюда. Я рассказывал это даже с лёгким энтузиазмом, который был возможен при моём не самом разговорчивом характере. Я говорил убедительно, и даже сам рассказывал без каких-либо вопросов, чтоб показать свою заинтересованность и в меру открытость.

Ряба слушал меня, не перебивая, впитывая каждое слово, словно губка, и я прекрасно отдавал себе отчёт, что в будущем он будет всем рассказывать то, что услышал. А потом слухи расползутся дальше, что может повлиять на моё будущее.

Потому я довольно тщательно подбирал слова и историю, чтоб в будущем у меня не возникло проблем, которые смогли бы доставить мне неприятности. Нет, естественно, можно всё проверить, но одно дело, когда ты спотыкаешься на каждом слове, тем самым подталкивая людей проверять, а совсем другое — складная история, как и у большинства людей, не вызывающая интереса от слова совсем.