Однако Бурый не выглядел тем, кто будет специально разжигать конфликт внутри группы. Отсюда следовало, что он делает это или намеренно, или просто считает, что дальше подзатыльников и мелких обид это не уйдёт. А может, если верить Рябе, просто пытается сбросить её на кого-нибудь, кто будет приглядывать за столь агрессивной личностью, которая может быть очень полезна, но не настолько, чтоб возиться с ней лично.
И пока я раздумывал над данной немного странной ситуацией, в которой оказался, сам не заметил, как вышел к небольшой драке.
Глава 80
Такая картина не была редкостью в Сильверсайде. Здесь постоянно кого-то грабили, убивали или насиловали. Люди знали, что происходит вокруг, но каким-то образом всё равно умудрялись ходить там, где делать этого не следует, словно надеялись, что именно их пронесёт мимо проблем. Кого-то проносило, а кого-то — нет.
Я же был не столь уверенным в себе, чтоб ходить в таких местах. Может потому всегда и избегал проблем. Ведь здесь был не Ханкск, в котором тебя тоже могут избить и обокрасть, но на этом всё и закончится. В Сильверсайде тебя могли запросто застрелить, чтоб ты лишний раз не сопротивлялся, пока твои карманы будут обыскивать.
И да, я видел, как грабят или избивают других, но никогда не встревал в эти дела. Во-первых, они могли быть из банды, во-вторых, у меня не было с собой оружия, чтоб защитить даже самого себя, не говоря о бедолаге. Пистолет я с собой в школу по понятным причинам не носил. Про кулачный бой можно было вообще забыть. Потому вместо одного избитого могло быть два, и я это отлично понимал.
В-третьих, я не испытывал к ним особой жалости. Нет, я не считал, что им так и надо, и не поощрял нападавших. Просто и не чувствовал какой-то неожиданной тяги встать на их защиту, рискуя собственный здоровьем. Поэтому меня никогда не мучила совесть, когда я проходил мимо. Они были лишь частью пейзажа этого города.
Но сейчас всё было немного иначе.
Жалость к жертве.
Это меня остановило и не дало пройти дальше. Уж больно я сомневаюсь, что в этот момент меня постигла всеобъемлющая любовь, которая заставила бы действовать и спасать мир. Может мне стало жалко её из-за того, что я знал жертву насилия? Или потому что она сама по себе выглядела не очень, и при взгляде на неё появлялась жалость с презрением — ты смотрел и думал: «её и так жизнь покарала, может хватит?».
Причин может быть много.
Я её знал как Саки. Все её звали Саки, тем самым обезличивая её, стирая личность и делая лишь частью привычного пейзажа. Вечно голодная, лазящая по помойкам и просящая есть наркоманка с животом, которая только лишь благодаря себе оказалась на дне общества.