— Я всё.

— Иди в ванну и ничего не трогай. Ты слышала? Как помоешься, мочалку, полотенце и всё-всё в пакет.

Я даже не хотел оставлять после её первой помывки ничего, так как чёрт знает, что она там на себя нацепляла за время странствий.

— Да-да-да, — я услышал, как затопали её ноги по полу.

И только когда топот перебазировался в ванную, я обернулся. Закрыл дверь и завязал пакет с одеждой. Как мне показалась, основная вонь была как раз от неё, потому что шлейф из запахов не вёл уже в ванну, а обрывался именно здесь. То ли влезла куда-то, то ли год не стирала. Этот пакет потом я засунул в ещё один, а потом в ещё один, чтобы наверняка. После этого пошёл в ванную и закрыл дверь в неё, чтоб не смущать гостью, хотя вряд ли её уже что-то смутит.

В пакете с драгоценностями оказалась моя сотня, какой-то амулетик, штук пять презервативов, спасибо, что не использованных, и колечко. Негусто у неё из драгоценностей, хоть я и не удивлён. Поразительнее, что она колечко с амулетом не сдала в ломбард.

Я так же завязал этот пакет, оставив его у стены. Сам же взял её вещи и вышел на улицу, где быстро избавился от этого источника зловония. Когда вернулся, расстелил на кровати ей новое бельё и бросил там же одежду. Мне же предстояло поспать сегодня на табуретках, а завтра решим этот вопрос как-нибудь. И пусть я говорил, что дам ей ночлег, подразумевая всего одну ночь, сам понимал, что это может занять немного больше времени, прежде чем я смогу её спровадить отсюда.

Я не собирался содержать Саки или снабжать деньгами. Я, конечно, могу проявить милосердие, но не настолько. Единственной моей целью было лишь помочь ей выбраться из этого. Естественно, что в таком виде у неё довольно мало шансов — она не то что на работу устроиться, подойти ни к кому не сможет. Потому единственной верной помощью для Саки было дать небольшую ступеньку, с которой она сможет хотя бы на мгновение подняться на уровень обычного человека, где у неё будет возможность найти работу и как-нибудь обеспечивать себя. Всего лишь небольшой толчок, который может помочь человеку подняться с того дна, на котором он оказался.

Я знаю, что она может профукать этот шанс, может вновь опуститься на дно, едва с него поднявшись, но по крайней мере он у неё будет.

Всё будет в её руках.

Она очень долго мылась. Я уже успел всё подготовить, а она мылась. Я уже отужинал, а она всё равно мылась. Я сидел и ждал её, играясь старым мобильником, ещё с кнопками, крутя его в руке, а она мылась. И я слышал, что она там не утопилась и не вскрыла себе вены. Видимо, мои угрозы были настолько красноречивы, что она действительно боялась оказаться вонючей.