Со складом было иначе. Охрана рассредоточена по точкам, патрулирует человека по два на территорию, основная группа сидит вообще вместе в комнате отдыха. Они ничем не занимаются, они расслабляются, им скучно, они маются хернёй, так как считают, что никто не додумается на них напасть.
Подготовка не заняла много времени. Больше всего потратили его на меня, чтоб загримировать. Буквально заштукатурить моё лицо, так как оно куда больше остальных выделялось на общем фоне. Француз буквально наложил на него тонну косметики, прежде чем довольно окинул меня взглядом. Теперь у меня была густая короткая борода, не менее густые брови и бледноватое лицо.
Да чего уж там, почти все из нас обзавелись бородой или усами, а ещё очками, которые лишь сильнее скрывали наши черты лица. Некоторые по тону кожи стали значительно темнее, чем были до этого. Я бы даже некоторых и не узнал. Такое объяснялось тем, что часть людей Бурого знали в лицо. Не все, естественно, но будет немного обидно случайно нарваться именно на тех, кто знает.
После этого прошла ещё одна часть подготовки, когда мы проверяли бронежилеты, автоматы, разгрузки и дополнительное оборудование.
— Готовы? — спросил Гребня, когда мы собрались и уже были готовы выдвигаться.
— Да вроде, — поправил сумку на плече Пуля. — Вроде всё взяли. Остаётся надеяться, что провокация отвлечёт их на какое-то время. Действительно отвлечёт, а то нас на их складе и покрошат.
— А какой она будет? — спросил я.
— Этой кухней Бурый занимается. Посмотрим, что он там испечёт, — ответил Француз.
— Ставлю на склады, — сказал Пуля. — Контрабанда и наркотики. Это привлечёт куда больше внимания, чем перестрелка.
— Он может вполне и их клуб испечь, — заметил Француз. — Что у них вкусненького из клубов?
— Наркопритоны, тотализаторы и бойцовские клубы, — тут же ответил Гребня.
— Не очень подходит для того, чтоб привлечь много внимания, — покачал головой Пуля. — Значит, всё же склады жечь будет. Или перестрелка.
— Оставьте это. Бурый сам решит, — прервал их Панк. — Он сделает всё по уму, как и обычно, так что не ссать. При любом исходе город сегодня будет гореть. Главное, чтоб нас там не оказалось. А теперь поехали: Француз, ты поедешь со мной. Гребня, бери Шрама, Пуля, едешь один. Если останавливают, то вы останавливаетесь. Если спрашивают, то вы едете ебаться. И чем больше, тем лучше. Окна откройте нараспашку, чтоб было вас видно, и ведите себя так, словно вам похую на всё.
— Короче, вести себя как Шрам, — подытожил Француз.
Мы разошлись по машинам, отправившись каждый своей дорогой.