Но пусть пока уж такой план будет. Да и шансы на успех я оцениваю как пятьдесят на пятьдесят. А прибегать к радикальным мерам стоило только в самом конце. Ведь как показала практика, достать можно каждого, будь ты из клана или обычный работяга. Вряд ли его отец занимает какое-то видное место, иначе бы сюда сын не ходил. Плюс он вряд ли будет рассказывать всем, как его сына едва не опустили. А это значит, что убрать его в случае необходимости будет не так сложно, и никто не поймёт, из-за чего. Мало ли врагов у бандита.

Так я мог избежать проблем, которые по незнанию сам себе и нашёл.

Как нашёл?

Моей ошибкой, как часто бывает, оказалась неосведомлённость. Изначально я просто краем уха слышал о них и даже не думал узнать всё получше, что и было ошибкой. Не думал и не знал, что они прямо с каждого деньги требуют. А когда настал момент, никто уже и не спешил со мной общаться, увидев мою слабость. Я-то думал, что их максимум человек десять, ну пятнадцать, а их тут едва ли не школьный клан из тридцати человек.

Да, моя ошибка, но кто мог знать? Не готовиться же мне к каждому дню, как к войне.

С другой стороны, во мне проснулась ненависть к этому упырку. Жгучая ненависть к говнюку, пользующемуся чужой силой. Он палец о палец не стукнул, чтоб добиться этого, пользуется всем готовеньким, при этом ничего из себя не представляя. Что я сделал такого, чтоб мне на голову свалилось такое уёбище? Не хотел платить дань ублюдкам, которые избивают слабых? Которые строят из себя тех, кем не являются?

Этот урод заслужил смерти, но именно её я и не могу ему дать, потому что… потому что боюсь за свою жизнь. Как бы ни не хотел, но играю по правилам, где сильные их пишут, а слабые им подчиняются. В этом случае правила гласили, что есть неприкосновенные, и я был вынужден принять их, как бы мне ни было неприятно. Я не могу тронуть этого дрыща.

Однако если всё обернётся иначе… я обещаю, что доберусь если не до отца, то до этого дрыщавого урода первее, чем они до меня.

А ещё я с не очень приятным ощущением в душе понял, что рассматриваю все эти убийства не как мечты, а как вполне реальный факт, к которому я готов прибегнуть без зазрения совести. Как бы я ни пытался быть нормальным и прежним собой, были вещи, которые бесповоротно изменились. Например, те, где я готов нажать на спусковой крючок без каких-либо сомнений, если это потребуется.

Потому что потерял ту неуверенность и понятие ценности жизни, если она ко мне никак не относилась.

— Помочь вернуть парту на место? — спокойно спросил я Стеллу, когда эти двое вышли, уступив место учителю, который попросил всех занять свои места.