Эмблему конкретно этой школы.
— Ну… я здесь её нашла и надела… — начала она неуверенно.
Я сделал шаг назад.
— Послушай, Томас…
Ещё один шаг назад.
— … я ничего…
Ещё один шаг, и я уже около лестницы.
— … не скрываю, просто решила…
А дальше её голос тонет в топоте моих собственных ног, когда я пулей бросаюсь вниз. Спускаюсь ниже сначала на один этаж, потом на другой, на третий… Я слышу, как она кричит мне вдогонку: «Погоди! Не бросай меня здесь одну!», и пытается догнать, но не обращаю внимания на её крик. Продолжаю быстро спускаться всё ниже и ниже, уже не считая этажи. Я знаю, что они бесконечные, знаю, что они никогда не закончатся, пока местный архитектор или режиссёр, называй как знаешь, не решит, что достаточно.
Я спустился пролётов на двадцать вниз, прежде чем выскочил на случайном этаже в коридор и остановился. И не потому что устал.
— Это было подло с твоей стороны, — прошептала Сина, стоя прямо передо мной, словно уже стояла здесь до этого, преграждая путь. — Оставить бедную девушку одну… тебе должно быть стыдно.
Что и требовалось доказать. Очень сомневаюсь, что, помимо любви к старой школьной форме, она ещё и научилась быстро спускаться, да так, что я не заметил.
И направленный на неё пистолет никакого впечатления на Сину не произвёл.
— Ты думаешь, я испугаюсь его? — улыбнулась она до ушей.
И когда я говорю, что она улыбнулась до ушей, то имею ввиду, что один край её рта практически дошёл до одного уха, а другой — до второго. Эта улыбка была словно разрез, обнаживший множество зубов, которые сверкали в свете заходящего солнца, что ещё пробивалось через матовые окна здания.
Я говорил, что призраков и всяких нечистых сил не существует? Я беру свои слова обратно. Я действительно не знаю этот мир и поспешил с выводами.
Она изменилась не только ртом. Её глаза стали как две чёрные дыры, откуда на меня смотрели две жёлтые точки. Сероватая кожа потемнела вокруг глаз, острые черты лица и будто наточенные когти на пальцах, как едва заметная черта, которая отлично дополняет общую картину.
Меня пробрало. Действительно пробрало до самых кончиков ушей, и я едва сдерживался, чтоб не броситься сломя голову куда глаза глядят. Возможно, причиной было то, что я уже видел нечто не укладывающееся в голове в прошлом, и какой-никакой иммунитет у меня на подобное был.
— Кто ты? — мой голос звучал удивительно спокойно в этой ситуации. Хрипло, тихо, но спокойно, без истерических ноток. Я приложил немало сил, чтоб выдержать не только внешнее спокойствие, но и удержать собственный рассудок от беспорядочной паники. В противном случае в ответ бы я просто промычал что-нибудь бессвязное, и вряд ли бы ей это понравилось.