Пока я шёл, ко мне даже подскочила какая-то девчонка, чмокнув в губы и сказав:

— За счёт заведения, малыш, — и поскакала куда-то дальше.

Отлично, свой первый поцелуй в губы я подарил шлюхе, даже не поняв, что это было. Обычное касание губами. Надеюсь, меня не одарили никаким венерическим заболеванием.

Но я не боялся этого города. Уже нет. Это не значит, что я не буду бояться, когда мне приставят к виску пистолет, однако само место меня не так пугало, как раньше.

Зато на утро, когда я пришёл на занятия, мог ощутить на себе, что значит оказаться в центре всеобщего внимания.

Двумя словами: мне не понравилось.

Для начала, почти вся школа смотрела на меня с удивлением, не в силах понять, почему я жив. Я буквально читал у них немой вопрос: «Он? И ещё жив? Почему?». Видимо, уже каждый знал о том, что я разгневал великих и ужасных людей. И они все, будто голодранцы в Колизее, ждали расправы надо мной. Народ требует хлеба и зрелищ.

Когда я проходил мимо учеников, они смолкали или же очень тихо шептались, провожая меня взглядом. Разве что пальцами не тыкали в мою сторону. Девушки, парни, одиночки, массовка, высшая лига — они не сводили с меня глаз, переговариваясь между собой и строя догадки, как мне удалось договориться с ними. Но больше ничего примечательного не было, и начало этого дня не отличалось от остальных моих будней.

То же самое было и в классе, когда вошёл в него. На мгновение все смолкли и скрестили на мне свои взгляды, после чего вновь продолжили будто ни в чём не бывало общаться. Но мне было достаточно косых взглядов, чтоб понять, кого они обсуждают.

Никто ко мне так и не подошёл разузнать, что случилось, дружно игнорируя моё существование. Будто стычка с парнями из банды автоматически делала меня прокажённым, которого все сторонились. Даже Ким молчал, но у меня были подозрения, что ему уже известно о том, что его недобосс куда-то запропастился. И не зная толком, что произошло, он резонно решил помалкивать, ведь мало ли… Такие, как он, всегда первыми покидают корабль, забывая о верности.

Только Стелла попросила дать списать домашку по всем предметам, тем самым став единственной, кто решил разузнать у меня, что произошло. Видимо, у неё был иммунитет к бойкоту, который объявил мне едва ли не каждый. Отсюда следовало, что за ней тоже имеется сила, с которой все считаются и которую боятся.

— Боюсь, что я её на сегодня не делал, — покачал я головой.

— Не имеет смысла заниматься таким перед смертью? — усмехнулась Стелла, движением головы убрав непослушные волосы с лица. Видимо, оттачивала это движение много раз, чтоб производить эффект на собеседника.