Ах да, мои собственные сиськи, которые были у меня в те времена, когда я был жирным. Точно-точно, а я думаю, откуда такие знакомые ощущения.
Так… меня немного понесло… Понесло настолько, что я поймал себя на том, что, довольно грубо схватив девушку за подбородок, подтянул к себе и сейчас целовался с ней. С языком… Нет, я всё же перебрал… Так, а сколько я выпил? Потому что сейчас смотрю на стол, а там не одна бутылка, а три, и люди уже успели между собой смениться. Ни Бурого, ни Панка, ни Газа, этого байкера с девчонкой. Которая годится ему в дочери. Зато какой-то лысый качок, что смотрит на меня, и…
— И я стреляю ему в голову. Вернее, буквально в паре сантиметров от неё. Я думал, он прям там в туалет сходит… — я рассказываю с улыбкой, и все рядом кивают, улыбаются, говорят, что правильно сделал.
— Я говорю, если чмо пытается наехать, надо указать ему его место! А то охуели! — тут же добавил кто-то… они все на одно лицо.
Так, надо собраться немного.
— Слушай, Шрам, а правда, что ты семнадцать человек через мясорубку пропустил?
— Не, конечно врут, — отмахнулся я. — Какая мясорубка? Они просто исчезли. Клянусь, пальцем не трогал. Призрак украл их всех.
Я выдал всё как нехрен делать и спохватился, лишь когда последнее слово слетело с моего языка. Реакция других? Они рассмеялись так, что едва не попадали на пол. Кто-то хлопал меня по плечу, говорил, что я молоток и так далее… А сам я чувствовал себя как дома. Как и моя рука, которая уже забралась под платье девушки, гладя внутренние части бёдер, тонкие трусики и то, что под ними находилось.
— И каково это? Спускать семнадцать человек в канализацию? — спросил кто-то со смехом.
— Я не знаю, — искренне пожал я плечами. — Но унитаз с трубами не жаловались.
И вновь взрыв хохота. И вновь… стопка и две белых дорожки, которые я вдыхаю через сто долларов в себя.
Мне хорошо, спокойно, будто в нирване. Просто какое-то спокойствие на душе, будто все невзгоды позади, и я ничего не терял. Правую часть тела греет девушка, которая целует меня так, что едва не лежит уже как леденец, а моя рука не слезает с её груди, забравшись под лифчик.
Чувствую нежную кожу, чувствую твердеющий бугорок, пупырышки…
— За Мясника! Самого жёсткого парня! — поднял кто-то тост, но я его перебил.
— Не за меня, за нас, за самых жёстких парней, которых боится весь Сильверсайд!
Меня встречают едва ли не овациями и дружным ором поддержки.
Я вновь целуюсь… Нет, я танцую в центре зала среди остальных, вспышки света, крики, музыка, все радуются, и я просто танцую, как могу, словно у меня приступ эпилепсии… Нет, не эпилепсии, я ловлю себя на мысли, что буквально зажал девушку с красивыми тёмно-синими волосами в углу и целуюсь с ней, трогаю её везде, а она и не против, будто сама хочет этого. Залезаю ей руками в трусы, чувствуя под рукой…