Бокал. Нет, стопка… Стопка… я за барной стойкой и показываю пальцем на стопку. Рядом сидит Гребня, который тоже выпивает.
— А ты чего не со всеми? — кивнул я на толпу, что веселилась. А где, кстати говоря, блондинка? Я залез ей в трусы или нет? Потрогал святая святых или нет? В голове всплывают какие-то обрывки, кадры, и я будто рукой чувствую отголоски того, что трогал… какие-то две мягеньких гладких складки, которые я щупал…
— Напился? — спросил он глухо.
— У меня провалы в памяти…
Памяти? Я только что разговаривал с Гребней, а сейчас вдыхаю ещё пару дорожек прямо с барной стойки.
— Я потерял весь отряд, — продолжил он говорить. — Всех. Война… не меняется не война, Томми. Не меняются люди. Всегда найдутся те…
— Кто захочет схитрожопить и использовать то, что использовать нельзя, — поддакнул я.
Гребня повернулся ко мне и улыбнулся.
— Да, верно, Томми. Мы были ублюдками, что воюют за деньги, но мы никогда не убивали по своей воле. Нам всегда говорили, кого убивать. Мы никогда не убивали ради забавы и не мучили. Никто не заслужил сдохнуть в газу…
— Никто… — кивнул я, закидывая в себя ещё одну стопку. Между первой и второй перерывчик небольшой… Так я повторял себе, внюхивая вторую дорожку. — Мы не заслуживаем этого. Мы просто хотим выжить любой ценой. Мы тоже хотим есть.
— Верно, мы тоже хотим есть, — хлопает он меня по плечу.
Я хочу что-то ответить, но… но не могу, мне плохо, голова кружится и начинает болеть, а я… опять с кем-то целуюсь. Чувствую чей-то язык во рту и чувствую своим её язык… её грудь под рукой. Мягкую, небольшую и нежную, чувствую бугорки под пальцами, твёрдые и торчащие, словно кнопки.
Чёрт, что я творю, где я вообще⁈
Я немного отстранился от девушки и с ужасом понял, что всё это время целовался в укромном уголке с Гильзой. Она сидела на небольшой тумбочке, тяжело дыша, в своём платье, которое надела сюда. Её ноги были раздвинуты, и на левой туфле уже висели красные трусики. Её глаза вожделенно блестят, рот немного приоткрыт, влажные, красные совсем не от помады губы и тяжёлое дыхание.
— Блин, твой брат…
— Да плевать… — выдыхает она и притягивает меня к себе. И мы вновь сливаемся в мокром жарком поцелуе, который иногда прерывается её тяжёлым дыханием. — Давай, я хочу тебя, Томми. Давай же, снимай свои брюки и возьми меня прямо здесь… Я хочу тебя…
Но я не могу, потому что её брат будет не рад. Если он узнает, то это будет пиздец. Это будет настолько кошмарно, что… я вновь целуюсь с Гильзой и проваливаюсь в туман…
И выныриваю из него только при ударе в челюсть.