Бурый бы сказал, что предчувствие. Тот момент с машиной был неправильным. Бомба должна была взорваться, это точно. Вероятность такого развития событий, что была, крайне мала. Настолько, что начинаешь в неё не верить.
Именно с того момента он начал почему-то косо смотреть на Шрама. Тот не изменился, стал разве что более уверенным себе и хладнокровным, как это свойственно всем, кто занимается подобным бизнесом и попадал в подобные передряги — ты или ломаешься, или закаляешься.
А позже в копилку недоверия добавилось и другое: почему шлюхи до сих пор не попытались убрать его? Шрам же выжил, видел их лица и даже описал, но они так и не попытались убрать его. Даже просто из принципа. Он выжил, и его не попытались убрать после спасения — это составляло комок сомнений, который терзал Бурого.
И… да, Бурый видел самого себя в нём и боялся, что тот может сделать точно так же. Боялся настолько, что был готов его убрать. Но не мог: не перед возможным столкновением и не перед войной с Соломоном, когда каждый человек на счету и нужны мозги, а не бицепсы. Нужно доверие внутри команды и уверенность, что тебя прикроют — так легче идти против сильного противника. И если во всей остальной команде он не сомневался, то вот Шрам его настораживал. Ненадёжный элемент, как и этот болтливый Ряба, как и раздражающая Фиеста, что мозг ебала хлеще любой шлюхи. Однако ни один из них так и не предал его, так что стоило ли действительно считать Шрама предателем, не имея на это даже намёка?
Бурый раз от раза возвращался к брелоку, думая, что поспеши они хотя бы на час, и возможно, всё стало бы ясно. Да, он размышлял над тем, что Шрам каким-то образом мог всё забрать. Глупо, конечно, но будь установлен трекер, он бы смог в этом убедиться лично.
А так нет доказательств ни правоты, ни ошибки — подвешенное состояние.
Может он действительно слишком много надумал на парня? В конечном итоге, учитывая, какая теперь идёт игра, как много на него навалилось, неудивительно, что теперь в каждом видится враг. Нервы, нервы, нервы… И всё же…
— Скажи Французу, чтоб он глаз с него не спускал, — наконец сказал Бурый.
— Ты же понимаешь, как это звучит, да? — хмуро заметил Панк. — Ты предлагаешь Французу следить за своим. Бурый, если эта хуйня поползёт по группе, быть беде. Недоверие, особенно перед таким — это не то что зашквар, это пиздец полный.
— Тц… ненавижу подвешенное состояние… — пробормотал он. — В любом случае, скажи Французу, чтоб он приглядывал за ним. Я уже понял, Шрам чист, но сделай как прошу, окей? Чтоб мне просто было спокойнее, и я мог, уже будучи уверенным в прикрытых тылах, заниматься другими делами. Объясни тем, что Фиеста может попытаться закончить начатое. Хотя странно, что она со своими подружками даже не пыталась сделать это с ним.