— Ну да, ребята из тренажерки знают меня как Шкипера. Шкипер так Шкипер, я не против — хоть горшком назови, только в печку не ставь.

— В печку, говоришь? — он снова моргнул всем лицом. — Что я, по-твоему, должен с тобой сделать?

На что я надеялся, когда прибыл сюда, на бандитскую малину? Как максимум — посмотреть на Казанского, срисовать его ближайшее окружение, навести мосты по поводу сбыта мнимой добычи от черной археологии и свалить в закат, предоставив возможность братьям Приваловым самим решать, чего им делать с предоставившимся шансом. Вот, например, у них тут имелся обрез охотничьего ружья. Статья? Статья! Но, наверное, это не совсем то, чего хотелось бы доблестной советской милиции…

И, конечно, я надеялся выжить. Свалить отсюда подобру-поздорову. И это тоже было задачей нетривиальной… Махать хайбером в комнате, полной вооруженных душегубов для ее решения — идиотская затея. А потому главным моим оружием в который раз снова остались одни лишь слова:

— Как мне к вам обращаться? Да не важно, на самом деле! — я махнул рукой. — Просто представьте: вы приезжаете домой после долгой и опасной отлучки. Очень, очень опасной, смертельно! И оказывается, что к вашей женщине подкатывает бейцы какой-то баклан, вообразивший себя неотразимым потому, что он помог ей поднять на этажи рулон обоев! При этом — он был предупрежден, что дама не свободна. Далее, этот баклан обнаруживает, что мужчина вернулся, от этого сильно огорчается и обзывает женщину… Хм! Развратной и продажной. За что закономерно получает по щам. Пока история развивается логично?

Казанский утвердительно моргнул — всем лицом. Все его мимические мышцы от переносицы до висков и ото лба до щек были задействованы в этом процессе.

— Продолжай, — сказал он, достал откуда-то из-под стола черный пистолет, и с металлическим стуком положил его перед собой — рядом с керамической кружкой с каким-то источающим пар горячим напитком.

Он что, целился в меня всё это время? Вот же ж… Страшно!

— Понятно уже, что мужчина — это я, а баклан — это ваш… Ваше… Это вон тот человек, рядом с бутылкой водки, — я указал на Серёжу.

— Садись. Возьми табуретку, — сквозь зубы процедил Казанский.

Я сел, расстегнул «Аляску» и распахнул полы, демонстрируя ножны с хайбером. Казанский барабанил по столу пальцами уже обеих ладоней, всё ближе подбираясь к пистолету. Эмир положил ладонь на рукоять обреза, Ямщик оторвался от многоглазой яичницы и сунул руку за пазуху.

— Спокойствие, только спокойствие, — проговорил я и медленно вытянул ятаган на свет Божий, а потом положил его на стол, якобы демонстрируя добрые намерения и следуя примеру хозяина. — Дальше было вот что: мне нужно было освоиться в столице, и я принялся искать людей… Серьезных людей, с которыми мы могли бы помочь друг другу. Я знаю, как достать из земли много всего интересного, но пристроить это интересное по подходящей цене и остаться в живых — это нетривиальная задача…