Это было очень сомнительное предложение, мутное донельзя. Но что мне оставалось делать? Уйти ни с чем? Нет уж! А потому я протянул ладонь и Повод ухватился за нее своей крепкой, мозолистой клешней:
— По рукам!
На душе скребли кошки: я седалищным нервом чувствовал, что влезаю во что-то очень скверное.
Глава 18 Внедрение происходит само собой
Когда я по обозначенным Поводом приметам нашел ту самую подпольную качалку, то некоторое время стоял как столб, пытаясь осознать уровень собственной интеллектуальной деградации. Улица Седых! На самой границе Зеленого Луга! «Воук не палюе там, дзе жыве!» Вот почему они не буянили в нашем районе — тут было их логово! И название группировки — от названия улицы, очень оригинально, ёлки-моталки! «Седые» — потому что на улице Седых. Потрясающе.
Вот вам, пожалуйста: доказательство того, что ум и разум — это разные природные явления. Если ум — это что-то типа эрудиции, объема данных в голове, может быть — аналитических или каких иных способностей, то разум — это умение всем этим распорядиться и эффективно использовать. Я, может быть, и был умным, но разумным… Нет, это не про меня. Разумной в нашей команде была Тася, это точно. Но Тасю с собой таскаться по подворотням я не взял. Я вообще попросил их пожить на даче какое-то время, во избежание… Благо, машина на ходу, в садик и школу девчат закинуть можно с совершенно не советским шиком, до Раубич — близко, ноябрь не такой и холодный — электрические обогреватели и печное отопление вполне с обогревом дома справятся.
Конечно, Таисия не обрадовалась и пообещала убить меня, если меня убьют. Так и сказала:
— Гера, если тебя убьют… Я тебя убью!
А я решил, что женюсь на ней сразу, как только всё это закончится. В ЗАГС я занес уже пятую бутылку коньяка и килограмма три шоколада; и между делом договорился с ними сделать материальчик про редкие имена, какие выбирают минчане для своих детишек, так что тут всё было схвачено. И вообще — я вроде как всё продумал, подготовился, «подстелил соломки», как выразился тот, англоговорящий одноглазый Белозор из будущего.
Но всё равно — открывать железную дверь, коряво выкрашенную красной краской, с намалеванной поперек надписью «Седых 24 Бэ» было довольно стремно. Не «Б», а «Бэ» — ну надо же!
— Здрасте!- сказал я в полумрак подвала. — Тут качалка есть? Мне пацаны сказали…
У меня с собой была сумка со спортивной одеждой и обувью, и сам я одет был нейтрально: никаких «белозоровых штанов» и кроссинговых ботинок, всё очень средненько, дабы не привлекать внимания. И легенда у меня имелась: такая, в меру интеллигентная, в меру криминальная, как раз та, которую я мог обосновать на высокопрофессиональном уровне.