— А! Так вы хотите предложить мне козла отпущения? — история Постолаки и его коллеги — директора из «Елизарьевского» внезапно заиграла новыми красками.
— Ну, зачем же сразу — «козел»? Преступник, взяточник, нечистый на руку руководитель — найдем подходящего! А может, вы и сами его нашли, просто скажите — кто именно, и все вопросы можно будет решить! Будет вам борьба за чистоту рядов!
— Нет, — ответил я.
— То есть как это? — удивился Виктор Васильевич. — В каком смысле — нет?
— Ну, вот так вот. Не буду я с вами дела иметь.
— А не боитесь? — голос моего невидимого визави стал угрожающим. — Вы ведь всего лишь человек, Белозор! У всех есть слабости!
— О-о-о, у меня их предостаточно, — взмахнул рукой я. — Проблема в том, что вам нечего мне предложить.
Послышался тяжкий вздох, и Виктор Васильевич с каким-то облегчением проговорил:
— Говорите — сколько? Чего вы хотите? Квартиру в Москве? Загранкомандировки? Хотите — редакцию пушкинского «Маяка»? Там вакансия как раз, я организую вас на место главреда. Можно — место в Моссовете, но это через пару лет только.
— У-у-у-у, как всё плохо, — я не мог поверить, что так сильно допек их! — Давайте я лучше пойду?
Понять бы еще, кого это — «их»?
— Упрямствуете? Черт с вами, Белозор. Но ходите с оглядкой теперь.
— Угрожаете? — в тон ему проговорил я. — Не боитесь, что я сейчас обернусь и набью вам морду?
— Ну вас к черту! Федоров! Заберите этого чурбана и высадите около Павелецкого, пусть сам добирается куда ему там надо… Значит — война, Белозор? Ну-ну, смотрите. До Бога высоко, до царя далеко!
Запахло табаком — Виктор Васильевич в темном углу закурил. Федоров и Сарумян вывели меня из подъезда.
— Ты это, Белозор… — вдруг неуверенно начал этот двойник известного хоббита. — Не особенно там…
— Да понятно всё, мужики. Работа такая. Может, до Белорусского вокзала добросите, ну что вам стоит?
— Не, ну ты берега не путай? Совсем охренел. На метро доедешь!
Черт, не прокатило! Да и ладно. Я и так лимит удачи на сегодня явно исчерпал…
Глава 10 Волков пьет кофейный напиток
По ощущениям, в Москве образца 1980 года откровенных неадекватов было всё-таки поменьше, чем, например, зимой 2022–2023. Что и говорить, наверняка на психику людей будущего повлияла пандемия и сложная общественно-политическая обстановка, но это ведь не повод в обдолбанном виде орать стихи в лицо случайному прохожему, пуская слюни и пуча совершенно невменяемые глаза!
Или, нацепив на себя розовую сутенерскую шубу, щемиться сквозь турникеты в метро в обратную сторону и доказывать доблестным стражам порядка, что тут всё сделано неправильно и выход просто необходим именно в этом месте? Здесь мужчины розовые шубы не носили и обдолбанными в публичных местах не появлялись. Стихи читали разве что выпимши, и то — не очень громко. Говорят, перед Олимпиадой-80 множество асоциальных элементов отправили за 101-й километр — может, с этим связана местная видимость адекватности?