— Виктор Васильевич, проходите, — произнес за моей спиной голос капитана Федорова. А потом его интонация стала удивленной и злой: — Какого хрена, Белозор⁈ Ты совсем берега потерял⁈ А ну, повернись сюда, паяц!

— А на кой хрен? — парировал я. — Ясно же, что вся эта история с темнотой и лампой для того, чтобы я не видел лицо Виктора Васильевича. Так давайте я лучше спиной посижу, зачем мне слепиться? За углом вы меня, как я понял, расстреливать не будете, мне с этими глазами еще жить…

— Черт с ним, пусть сидит! — произнес сердитый усталый голос, наверное, Виктора Васильевича. — Пойдите там с товарищем Сарумяном кофе на кухне попейте, у нас разговор конфиденциальный.

Конфиденциальный? Вона как? Милиционеры тоже были явно раздражены: по крайней мере, дверь хлопнула именно с таким настроением.

— Послушайте, Герман Викторович, я очень занятой человек. Но был вынужден сорваться с работы, ехать на встречу с вами… Знаете почему?

— Потому что я мальчик, который тыкает палкой в осиное гнездо, — сказал я. — Осы, конечно, могут очень больно покусать мальчика, даже, теоретически, прикончить его — но гнездо от этого целым не станет.

— Ну вот, приятно иметь дело с умным человеком! — Виктор Васильевич хлопнул ладонями по столу. — Возможно, нам удастся договориться.

Договориться… Кем бы ни оказался этот Виктор Васильевич — человеком из Мосплодоовощторга, Мосгорсовета или Горкома, или, может — еще кто-то, важный и влиятельный, по большому счету нам с ним говорить было не о чем. Только он этого еще не осознал.

— Так, Белозор… Мне нашептали, что у тебя новое расследование в сфере торговли. Сверху нашептали. Советовали приготовиться…

— И вы решили украсть меня с вокзала?

— Пригласить на разговор, Герман Викторович… Торговля — дело тонкое, можно дров наломать…

— Это вы говорите мальчику, который осознанно тыкает палкой в осиное гнездо? — усмехнулся я.

— Мальчики ведь не только тыкать палками в гнезда любят…

— Варенья — десять банок! Печенья — двадцать пачек! Халвы ореховой — полтора килограмма! А сгущённого молока — по двадцать четыре банки в сутки! — немедленно выдвинул я свои требования. — Виктор Васильевич, мы с вами водим какие-то непонятные хороводы друг вокруг друга. Скажите прямо — чего хотите?

— Та-а-ак. Ладно. Белозор, я хочу, чтобы вы сказали — под кого копаете? Давайте договоримся как разумные люди: я понимаю, работа у вас такая — бороться за чистоту рядов и подсвечивать перегибы на местах, и вы не по своей инициативе это всё делаете… Но можно ведь найти компромиссы: новоявленный Великий Инквизитор получит свою жертву для аутодафе, вы получите свое расследование и расположение влиятельных людей, и благодарность от меня лично.