Я не выдержал и разулыбался: тут, внутри Садового кольца, 101-й километр означал кару Господню, поражение в правах, наказание. Для меня же наказанием была сама необходимость проводить время в пределах мегаполиса! Ну да — советская Москва была потише, помягче, поприятнее, поскромнее, но… Узкие улочки центра, громады домов, суета, шум, гам, отсутствие горизонта и чувство собственной безнаказанности по причине безликости и неважности любого из людей вокруг — такая обстановка всё равно давила на умы и души местных. Коренных или некоренных — это другой вопрос.

Вот и этот прыщавый подонок оттопырил свои пальцы уточкой и, отвернувшись, щупал ягодицу привлекательной девушки, похожей на студентку. Вырожденец имел в виду, что в тесноте вагона метро уличить его в петтинге будет просто невозможно! Он даже глаза закатил, весь предавшись влажным мечтаниям.

— Что вы себе позволяете? — барышня, пунцовая от негодования, обернулась и гневно воззрилась на прыщавого.

— Что — позволяю? — выпучился он, делая вид, что вовсе ни при чем.

— Да как вы… — девушка не знала, что ей делать, беспомощно оглядываясь по сторонам.

Я молча кивнул ей, показывая, что всё видел, и придвинулся к уроду поближе, от души наступая рифленой подошвой ему на ступню. Кажется, там даже что-то хрустнуло: замшевые полуботинки — так себе защита для пальцев ног! Попадись такой выродок например, в дубровицком автобусе, то в салоне с девяностопятипроцентной вероятностью оказался бы какой-нибудь сосед-кум-одноклассник либо этого типа, либо — девушки, и волна по городу пошла бы моментально. И кем бы ни был щупатель — металлургом, деревообработчиком или рабочим по уборке и мойке подвижного состава, всю оставшуюся жизнь он именовался бы Извращугой, Щупальцем, Жопником или Шалуном. Качественно отмудоханным Шалуном, скорее всего. До синевы.

— И-и-ить! Что вы себе позволяете! — непроизвольно Жопник повторил слова девушки.

— Что — позволяю? — спросил я, перенося вес на ногу, которая стояла на его пальцах. А потом прошептал ему в самое ухо: — Видишь, что бывает, когда кто-то не сдерживает эмоций и желаний, направленных в твою сторону? Хочешь, я продолжу, и совершенно случайно размозжу тебе всю голову о поручень?

— Гражда… а-а-аыть! — он попробовал позвать на помощь, но, во-первых, это была Москва, и всем было наплевать, а во-вторых его голос не вышел на нужные для привлечения внимания децибелы.

Я сунул ему кулак в солнечное сплетение, и придержал за грудки, чтобы Извращуга не свалился на пол.

— Станция метро «Горьковская»! — сказал потусторонний голос. — Следующая станция — «Маяковская»!