* * *
В общем, я продержался этих полтора часа, и, кажется, даже произвел положительное впечатление на подрастающее поколение. Облик Белозора-супергероя у будущего станового хребта советской журналистики слегка потускнел, и вперед вышел Белозор — провинциал, чудила и свойский парень. Может быть, удалось даже задвинуть парочку правильных идей… И это было хорошо!
— Молодцом, — хлопнул меня по плечу Ваксберг, когда мы вышли на Моховую улицу под проливной дождь. — Молодцом! Теперь — материал. У тебя есть где работать? Или — в редакцию?
— В редакцию, — кивнул я. — Нужна печатная машинка.
Мы уже готовы были сесть в автомобиль, когда меня догнал тот самый парнишка — с усиками и в очках.
— Товарищ Белозор! — сказал он. — А можете…
И протянул руку — открытой ладонью вверх. Твою-то мать! Вообще-то я мог! Конкретно с ним — мог! Да и человек он был непростой, с судьбой весьма примечательной… Черт знает, как его жизнь обернется в этом дивном новом мире?
— Давай сюда свою руку, — сказал я, поймав совершенно очумелый взгляд Ваксберга. — Ты вот что, Владислав Николаевич… Бег-то не бросай — особенно по пересеченной местности. Мастер спорта — это не шутки! Легкая атлетика однажды может тебе жизнь спасти. Не пей, не кури, маму свою, Зою Васильевну, не обижай. Жениться не торопись… От Бориса с деревянной фамилией беги как черт от ладана. И это… Ну, когда для своей телекомпании будешь логотип выбирать — никакого буддизма и никаких лягушек, потому что тысячи детей тебя проклянут!
Влад выдернул ладонь у меня из рук, посмотрел на нее внимательно, потом снял очки, потер переносицу, и хрипло проговорил:
— Спасибо… Я запомню, — и вихляющей походкой двинул в сторону памятника Ломоносова.
А Ваксберг, когда мы садились в машину, спросил:
— Телекомпания, значит? Ну-ну…
Глава 13 Шантаж не удается
— Поверить не могу, что держу ЭТО в руках, — Ваксберг смотрел на разворот с броским, совсем не советским заголовком «Крах фруктовой мафии». — Что дальше? Объединение Германии? Альтернативные выборы? Туалетная бумага трех цветов в каждом ларьке Союзпечати? Хе! Хе! Хе! Эпохальное событие, товарищ Белозор!
— Как думаете — аресты прямо сейчас идут? — я смотрел в пол.
— Думаю, ночью начались, — пожал плечами Ваксберг. — Вот уж по ком грустить не будут — так это по проворовавшимся номенклатурщикам. Это не «шпионы японской разведки» из тридцатых, это совсем другой коленкор…
Я только вздохнул. Чувствовать себя причастным к чисткам — это было странно и страшно. С другой стороны: а чистки ли это? Уголовные дела за коррупцию и превышение полномочий, никакого политического подтекста — чистая экономика. Наверное.