Я ухватил обеими руками простой фанерный стул, с матерчатыми вставками на спинке и потертым матерчатым же сидением, и с грохотом поставил его на стол.

— Вот! — сказал я. — Наглядное пособие. Артефакт, можно сказать! Я говорил, что я не журналист, да? Я — историк. И методы работы с информацией у меня исторические… Давайте посмотрим, что этот самый стул может сказать нам о стране и обществе, в котором был создан. Представьте, что вы археолог и нашли его лет через пятьсот… Давайте разбираться. Ну что, кто смелый? Что вы видите, глядя на сей предмет мебели?

— Инвентарный номер! — выкрикнул кто-то.

— Прекрасно! Наличие инвентарного номера говорит о том, что таких предметов мебели как минимум несколько, значит — имелось серийное производство. Значит — имелся учёт. И — люди, специалисты по этому учёту, которые разбираются в инвентарных номерах… То есть стул этот создали в сложном, высокоразвитом обществе! Еще что видим?

— Фанера, лак, краска, ткань, — выдала девушка с первого ряда.

— Отрасли промышленности сами перечислите или и так всё понятно? Археолог будущего вполне сможет догадаться, что наша страна была индустриальной, технически развитой… Еще?

— Таких стульев тут полно! Их почти невозможно сломать, но они неудобные! У преподавателя и у учеников — одинаковые стулья! — посыпались реплики.

Накидали много, и выводы делали уже практически без моей помощи.

— Ага, то есть у нас тут — общество, где одним из приоритетов является равенство. При этом комфортом мы жертвуем в пользу практичности, преподавательской поясницей — в пользу массового образования… — я повертел стул, показывая им спинку, выцарапанные матерные слова на ее обратной стороне, а также — начертанное карандашом признание в любви.

Народ засмеялся, послышались скабрезные комментарии.

— А что? Ничто человеческое нам не чуждо! Более того — это как минимум свидетельство наличия письменной речи, некой раскрепощенности в студенческой среде и традиционных взглядов на отношения между мужчиной и женщиной… Кстати! Когда раскопали древние Помпеи, то одна из первых настенных надписей, обнаруженных археологами, выглядел так… — я быстро написал несколько слов мелом на доске — на латыни.

С задних парт раздался дикий хохот — смеялись достопочтенные старейшины: Аркадий Иосифович и Вячеслав Антонович. Они, оказывается, знали латынь! И одна девочка — симпатичная, чуть более полненькая, чем следовало бы при ее миловидном личике, тоже фыркнула.

— «…нагадивший тут, пусть у тебя все будет хорошо, чтобы ты ушел с этого места!» — по многочисленным просьбам трудящихся, перевела она.