«Работа такая» тут уже не прокатывало. Тут у него было что-то своё, личное. Он и правда испытывал ко мне какой-то сугубый негатив и теперь надеялся выплеснуть его на меня с максимально разрушительным эффектом.

— Это что? — кивнул на конверт я.

— Это причина, по которой вам придется попридержать язык, если хотите сохранить репутацию и место в «Комсомолке», — сказал Федоров.

Я едва сдержался, чтобы не расхохотаться ему в лицо: номер напечатан и полетел по всему Союзу! Не привыкли тут пока к такой оперативности, это вам не эпоха интернета — нынче в печать материалы попадают спустя несколько дней, это в лучшем случае, да и то — после того, как они пройдут все круги ада. Если только у статейки нет волшебного вездехода от руководителя самой молодой из советских спецслужб и одобрямса от простого советского Учителя…

Так что этот капитан Федоров — он может притащить с собой всё, что угодно. Только его «крыше» даже ядерная бомба теперь не поможет: широка страна моя родная, весь тираж не изъять, фарш обратно в мясорубку не провернуть! Он не знал, что и его шеф Виктор Васильевич, и все остальные, замешанные в этом деле, уже находятся в состоянии живых мертвецов. Даже если Волков не загрызет их насмерть, то «городов нового типа» в Приморье хватит на всех, это точно. Батька Петр и другие — там, наверху — видимо, очень внимательно читали мою папочку, и к проблеме «разворота на Восток» отнеслись серьезно. Со всей большевистской прямотой отнеслись, и решать задачу тоже стали по-большевистски…

Капитан милиции, а точнее — частное лицо Семен Федоров — кажется, разглядел задумчивое выражение моих глаз и потому с гаденькой улыбочкой протянул мне стопочку фотографий. Сказать по правде — мне малость поплохело, когда я увидел на первой фотокарточке Тасю у стойки портье в гостинице «Минск». Но чем дальше я листал качественно отпечатанные черно-белые снимки, тем дальше уходил страх за близких и досада на ситуацию, и тем сильнее расцветала в моей душе жгучая ярость и испанский стыд.

Испанский стыд — это такое чувство, когда тебе неловко не за себя, а за других. Вот и эти горе-шантажисты конкретно так обосрались, только сами еще этого не поняли. И мне было очень, очень стыдно, что в нашей стране в органах работают люди, которые считают, что меня — Геру Белозора, да и кого бы то ни было еще, можно шантажировать чем-то подобным. Но, так или иначе…

— ДАЦ! — я врезал ему без предупреждения, четко впечатав кулак в левый глаз.

Бланш будет конкретный, иссиня-черный, месяц повисит в качестве напоминания! Стоит отдать Семену должное — он на ногах удержался, хотя и покачнулся, поймав нокдаун. Думал — рухнет на бетон, но — повезло. И мне, и Федорову. Ухватив частное лицо за шиворот, я притянул его к себе.