— Ну что, вуайерист хренов, как тебе, понравилось? — спросил я. — Как там ваш отдел, самообладанием позанимался? Взяли себя в руки? Вы — чертовы дилетанты. Но фотограф у вас замечательный, талантище! Можешь передать ему от меня уважение и предупреждение: он тоже получит бланш под глаз, раньше или позже. Я каждому из вас разобью хлебальник, каждому, кто видел мою женщину так, как полагается видеть только мне. Не сегодня и не завтра это случится, но ходите и озирайтесь теперь, ожидая, когда вам прилетит по щам. Ей-Богу, я уделю этому время, специально возьму отпуск и настигну каждого! Вы все там конченые тупицы, от горкомовца вашего до тебя, убогого. Вы решили, что Белозор привел в номер случайную красивую девку и попользовал ее, и теперь ему можно пришить аморалку? Бл*ть, вы даже справки обо мне не навели толком! Вас что, в транспортную милицию по объявлению понабирали? Эта женщина — моя невеста, я вернусь в Минск и мы поженимся, врубаешься? Что ты собрался делать с этими фотокарточками? Пойдешь в «Комсомолку» и на партсобрании продемонстрируешь фотографии, на которых занимаются любовью два взрослых человека, подавших заявление в ЗАГС? Ё… твою мать, да пожалуйста! Мы там неплохо смотримся, между прочим! И это я даже бицепсы не напрягал и живот не втягивал… Правда, тогда мне придется бить хлебальники всему партсобранию, а это долго… — меня прорвало знатно, и Федоров очумело мотал головой, пытаясь прийти в себя после моего джеба и понимая, что диалог у нас пошел совсем в неподконтрольном ему ключе.

Я же продолжал извергать яд:

— Вы, олухи, даже понятия не имеете, что я в партию так и не вступил! Где бы вы меня песочили — в Федерации дворового бокса? Если бы, кур-р-рва, я так статьи писал, как вы шантажировать меня пытаетесь, то максимум что меня ждало бы — это стенгазета «Белгасхарчпрамгандля!» Фоточки, кстати, я себе оставлю, уверен — у вас есть копии, можете использовать как наглядное пособие… Хотя нахрена вам наглядное пособие? Таким жалким типам, как вы, бабы только на картинках и светят… У вас там походу команда мечты собралась,…ять, парад уродов…

— Ты это, Белозор, — с угрозой проговорил Федоров. — Ты на капитана милиции нападение совершил!

— Да? — я достал диктофон из кармана и щелкнул парой кнопок.

— «Това-а-арищ Белозор! Предположим, я здесь как частное лицо. У меня дело личного характера», — сказал диктофон голосом Сэмуэйса Гэмджи.

Частное лицо превратилось в кислую мину. Может, он когда-то и был неплохим парнем и честным милиционером, но попал на коючок кому-то сверху, и теперь вынужден был исполнять всю эту дрянь… Но жалеть я Сэма вовсе не собирался: