* * *

«Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, всё — суета и томление духа!» — так сказал Екклезиаст, и именно поэтому я любил поезда и не любил самолеты. Самолеты преумножают суету, наращивают скорость жизни. Поезда же суету снижают, притормаживают людей и расслабляют. Именно в поезде я наконец поверил в то, что мой суетливый отпуск наконец окончился и я могу отдохнуть.

Отдохнуть от отпуска… Вообще, можно было попросить Старовойтова оформить мне отзыв как положено и догулять… Сколько? Сколько дней я работал, а сколько отдыхал — там, в Анакопии? Примерно пятьдесят на пятьдесят. А что, предъявить ему номерок «Комсомольской правды» с «Крахом фруктовой мафии», вытребовать хотя бы дней пять — и отоспаться, наесться, на… Хм! Всё это было очень заманчиво, но как говорил мой дед, «если человек не работает, у него начинаются заходы». А у попаданца, который своими заброшенными вперед камешками пустил круги на воде, более напоминающие цунами, и подавно заходов избегать следует. Потому — понедельник начинается в субботу!

Размышляя таким образом, я дождался, пока поезд наконец отправится. Попутчица была одна: какая-то тихая и доброжелательная бабуля, верхние полки пока оставались свободны, так что я закинул туда рюкзак, а сам ждал проводника, чтобы заказать чаю с лимончиком.

— Чемоданчик-то свой приберите? — вдруг раздался бодрый голос, и в проходе показался плотный лысый парень лет тридцати. — Это моя полка.

— Конечно, — откликнулся я. — Нет проблем!

Кроме моего рюкзака там стоял еще какой-то картонный ящик, принадлежавший бабуле. Мы задвинули его под стол и, несмотря на первоначальную неловкость, нашли некий баланс в отношениях. А буквально через полчаса, балагуря о том, о сем накрыли стол и перекусывали на троих.

— Берите всё, хлопцы, берите, кушайте, до чего руки дотянутся, мае даражэнькия! — радовалась бабуля.

Говор ее звучал очень певуче, мягко: родом она была «з Дроги-и-ичина!» И снеди у нее оказалось на целый батальон. Картошечка, маринованные огурчики, вареные яйца, запеченная курица, какие-то расстегайчики, коржики, салатики в маленьких баночках и Бог знает что еще. Бабуля гостила в Мытищах у сестры, и та напаковала ей так, будто она собралась в этом самом купе ехать во Владивосток.

Я выставил на стол всякие покупные деликатесы типа сырокопченой колбаски и твердого сыра, но это всё, конечно, с бабулиным изобилием сравниться не могло. Парня-попутчика звали Миша, и он тоже решил вложить свою лепту в застолье: достал из сумки ноль пять «Столичной».

— Нет, хлопцы, вы на гарэлку налегайте сами, только тихо, па-людску, а я пойду у други край вагону, там мая знаёмая едет, землячка — так нам надо срочно Шпаричиху обсудить. Ой, гвалт, она в шестьдесят гадоу замуж выскочила, ты подумай! — бабуля всё-таки была мировая!