— Туебень, какой ты капитан милиции? Ты только что сам признался, что в данный момент — никто иной, как проходимец, который, пользуясь служебным положением, распространяет порнографию, врубаешься? Ну, и шантаж журналиста с целью повлиять на его профессиональную деятельность — тоже неплохая тема, м? А, и еще тебе, кажется, стоит дойти до ларька Союзпечати и купить сегодняшнюю «Комсомолку». Это поможет слегка переосмыслить события этого чудесного ма-а-а-асковского утра. Давай, чао-какао… — идиотское прощание само вырвалось у меня и помогло снизить уровень пафоса, который изливался из меня, как из рога изобилия.

Я сунул пачку снимков в нагрудный карман куртки и подумал, что нужно будет посмотреть их вместе с Тасей — она там и вправду смотрелась просто огонь!

— Что это было? — поинтересовался Степанов, когда я сел в машину.

Он разглядывал бредущего шатающейся походкой по тротуару Федорова и пытался рассмотреть причину, по которой тот прижимал к лицу ладонь.

— Это? Это была самая дебильная попытка шантажа, какую только можно представить. Поехали сначала к гостинице, потом на вокзал, ага?

— Ага. А в гостинице что?

— В гостинице я разобью хлебальник одному портье, заберу вещи и… И всё.

На самом деле имелся еще и план обыскать номер, чтобы понять, где они посадили фотографа или камеру поставили. Ракурс-то у меня был перед глазами, на фото! Ну да, это ничего бы не изменило, но любопытство съедало. Без вспышки, при дурацком освещении — как у них это получилось?

Степанов молча вел автомобиль и выдал реплику только у «Минска»:

— Помощь нужна?

— С портье-то? С портье я справлюсь.

Мне понадобилось секунд семь, чтобы понять, что этот упырь за стойкой действительно был в курсе и настучал кому нужно, когда ко мне пришла Таисия. Глазки-то у него забегали сразу, как он меня увидел! Они у него и в тот раз также бегали, только я внимания не обратил.

Теперь же, после того, как я забрал вещички из номера и спустился, чтобы отдать ключ, двуличный халдей старательно прятал глаза, делая вид, что очень занят чириканьем ручкой в журнале.

— Что-нибудь еще? — не отвлекаясь от рисования каракулей, спросил он. — Нет? Тогда всего хорошего.

Я протянул руку, ухватил его за галстук и — ХРЯСЬ! — впечатал его мордой в стойку:

— И тебе всего хорошего!

А место для фотографа у них в платяном шкафу располагалось. Там дверка в стеночке была — эдакий проход в Нарнию. Нарния по-советски — это, оказывается, не сказочная страна, а «Помещение для хоз.инвентаря». По крайней мере, я попал именно туда, выломав фальшпанель.