— Что вы себе позволяете! Да как вы смеете!…
Однако, увидев рану у меня, а не у обезьяны, успокоился внезапно и сказал:
— Не бойтесь, они у нас все привитые, практически стерильные, — и пошел по своим делам.
Ладно, я — дебил, полез в драку с обезьяном. Ладно, они молодцы, что животных привили и бубонной чумой, сифилисом, лихорадкой Эбола и черной оспой я теперь не заболею. Но обычную антисанитарию никто не отменял, вон у них там сколько всякой гадости в клетках! Я беспомощно озирался, пытаясь понять, где могу хотя бы промыть царапины, и тут увидел обычный такой кран, который торчал из стены одного из хозкорпусов института.
Пока девочки не заметили моего отсутствия, мигом рванул туда, открутил вентиль и сунул руку под напор холодной воды. А потом как-то резко понял, что нахожусь в месте, не менее провинциальном, чем Дубровица: несмотря на институты, университеты, санатории и черноморское побережье, Анакопия была большой деревней, и встретить одного и того же человека семь раз за неделю в совершенно разных местах было здесь, видимо, практикой самой обычной.
За моей спиной послышались шаги и негромкие голоса:
— … ну, хотя бы некондиция, Самвел Равшанович… Ну, ящика четыре-пять, сезон заканчивается, туристов не будет, чем животных кормить-то?
— Заявку через свое ведомство напиши, Афанасьевич! Ты ведь доктор наук, а? — он это произнес примерно так, как в моё время произносили «тыжпрограммист».
— … Самвел Равшанович, ну, уважьте? Мы отблагодарим… — я даже зубами скрипнул: это ведь был тот самый Самвел, начальник с фруктовых складов!
Какого черта научный работник перед ним унижается? Ну, то есть понятно — у Самвела есть фрукты, а здесь, в институте, их почему-то нет… Но почему так-то, а? Почему натуральный завсклада чувствует себя барином, а доктор наук, работающий в учреждении всесоюзного значения и явно играющий тут не последнюю роль, теперь стоит в позе просителя?
— Знаешь, Афанасьич, — тон складского начальника стал и вовсе фамильярным. — В АГУ на биологическом мальчик учится, Погосян его фамилия… Его бы по распределению куда-то ближе к Анакопии, например — к вам, младшим научным сотрудником… Ну, и на практику зимнюю — тоже бы как-то чтоб он дома был, понимаешь? У вас ведь берут практикантов?
— Родственник ваш? — обреченно уточнил неведомый мне Афанасьич.
— Однофамилец, — усмехнулся Самвел. — Арсен Самвелович Погосян.
— А…
— Давай, машину вечером пришлю, что надо?.. И после зимней сессии тоже пришлю, как раз Арсенчик пригонит, он водить умеет…
Они так и шли дальше по дорожке: кладовщик широко шагал, помахивая руками и неся впереди себя объемное пузо, а доктор наук семенил, согнувшись в три погибели. Иерархия?