— Ты вроде о Лавджое рассказывал, — снова напомнил я.

— Да что там Лавджой? Про него не интересно. Он переехал в Олтон — тут же Иллинойс, свободный штат, и снова начал типографию затевать. Ну кто такое вытерпит? Ребята из Миссури собрались, нагрянули в Олтон и двинули к складу, где печатный станок стоял. Ну, стрелять начали, это уж как на Западе в таких делах принято. А Лавджой с друзьями отстреливаться начал — кого-то ранило, одного убили. А потом и Лавджоя убили. И склад сожгли. А ведь мог бы жить да жить — ему тогда тридцати пяти не исполнилось. Вот до чего ваш аболиционизм доводит, — добавил Дуглас как бы осуждающе.

— Тебе бы книгу написать — обо всех этих людях, о которых ты рассказываешь, — сказал я. — А ты какие-то романчики насквозь выдуманные кропаешь.

— Я не сумасшедший, — ответил Дуглас. — Если я вдруг писать начну то, что о миссурийцах и канзассцах знаю, мне придется на Миссисипи еще один Кровавый островок подыскивать — специально под мои дуэли. И даже если я только о тех событиях, что до моего рождения случились, писать буду — все равно дуэлей не избежать. Люди умирают — а родня и друзья у них остается. Нет уж, лучше я буду кропать романчики.

— А все те факты, которые ты собрал в своей голове, вместе с твоей головой и умрут, и полтораста лет спустя потомки Брайана Малланфи будут с негодованием опровергать факт, что он когда-либо прикасался к банджо, — сказал я.

— Нету у него потомков, — отмахнулся Дуглас. — А о чем действительно интересно написать… о том вряд ли кто читать будет, — он посмотрел в окошко.

Поезд сейчас стоял на станции Олтона, которая здесь находилась сразу на берегу реки.

Сразу за станцией рельсы поворачивали и железная дорога уходила вверх по, вероятно, главной улице. Или одной из главных, — так, из окна вагона, понять сложно было.

— Вот как ты думаешь, как у них называется эта улица? — спросил Дуглас, ткнув в ее сторону пальцем.

— Ну, наверное, не Майн-стрит, — рассудительно сказал я, — иначе бы ты не спрашивал. Неужели это улица Лавджоя?

— Вроде бы пока нет, не переименовали, — ответил Дуглас. — Хотя с них сталось бы. Пару лет назад кости Лавджоя раскопали, когда стали строить линию до Ист-Сент-Луиса — мученика, оказывается, где-то без кладбища прикопали, чтобы миссурийцы могилку не оскверняли… ну а в наши времена можно уже было похоронить с большой помпой. Может быть, под этот случай и улицу в честь него какую-то назвали, но не эту. А эта улица у них называется Пиаса-стрит и проложили ее как раз по тому овражку, по которому протекал ручей Пиаса… слыхал?