— А о четырехлапом монстре у индейцев сказания есть? — спросил я.
— А как же! Мсипеши, а в Канаде говорят — Мишибижиу.
— Это не то же самое, что Миссисипи? — на всякий случай уточнил я, услышав созвучие.
— Нет, — ответил Дуглас. — Мси, Миши — это значит «великий». Миссисипи — Великая река. Мсипеши — Великая рысь.
— Рысь? С таким хвостом? — усомнился я.
— Это необычная рысь, — сказал Дуглас. — У нее рога как у оленя, хвост как у рыбы, а на теле чешуя как у змеи. И живет она в глубокой воде.
— Ты уверен, что это не аллигатор?
— В Великих озерах аллигаторы не живут, да и рогов у них вроде нет.
— А сейчас уже и не проверишь, — проговорил я, — есть там крылья или нет. Что со скалой случилось? Обвалилась?
— Да нет, — ответил Дуглас. — Просто нужна была известка, а скала так удобно стояла. Не отказываться же от хорошего карьера из-за каких-то индейских монстров?
Рисунок Генри Льюиса. Художник поселился в Сент-Луисе еще в то время, когда скала стояла, но видел ли он изображение собственными глазами — большой вопрос. Во всяком случае, на рисунок французских миссионеров не очень-то и похоже. Кстати, индейцы не указывают на монстров указками, а стреляют в него из ружей. Как говорят, был у них обычай: проплывая мимо — постреляй. Возможно, к тому времени, когда на монстра пришел посмотреть профессор Рассел, тот уже был основательно побит пулями, так что и не мудрено вместо хвоста крылья углядеть.
Глава 5
Вскоре за Олтоном проводники зашевелились и чуть позже оповестили, что спальные места для дам и детей уже готовы. Мисс Мелори удалилась в железнодорожный эквивалент пароходного дамского салона, где женщины за занавесями могли подготовиться ко сну и лечь. Линия Олтон — Чикаго была одной из трех дорог, по которым курсировали сразу ставшие знаменитыми пульмановские спальные вагоны, и наш вагон был таким, на ночь трансформирующимся в спальню с удобными, я бы даже сказал, роскошными постелями. Миссурийский вагон с жесткими сидениями, где мы провели двадцать часов вместо неторопливых десяти, вспоминался как страшный сон.
Мы подождали, пока проводники преобразуют в спальню мужскую часть вагона, и тоже начали готовиться ко сну. Шейн, который под категорию ребенка, спящего в женской части, уже не подходил, забрался на верхнюю полку, издал что-то вроде восторженного стона, задернул занавески, закрывающие его спальное место от нескромных взоров, тут же высунул голову и с блестящими глазами наблюдал всеобщую подготовку ко сну.
Дуглас щелкнул его по макушке, напоминая о приличиях и заставив убрать голову, и сам растянулся на мягкой постели.