— Можно мне присоединиться к отряду, который будет преследовать фениев? — самым невинным тоном спросил Дуглас. Убить его здесь не убьют, но тут он никому не симпатичен. Пора отсюда уматывать, тем более, что тут вряд ли будет еще происходить что-то интересное.

Он непринужденно отдалился, сопровождаемый недобрыми взглядами, сделал вид, что ждет, когда канадцы и в самом деле отправятся в погоню за фениями, а потом углядел в рощице забытую кем-то из офицеров-волонтеров лошадь, поймал ее и огородами да перелесками удалился в сторону Форт-Эри.

Ирландцев он догнал уже на улице городка, те направлялись в сторону парома.

— А, это вы… — рассеянно пробормотал полковник О’Нил. — Все шпионите?

— Да разве я шпионю? — пожал плечами Дуглас. — Я же на ваши фенианские конференции под прикрытием не езжу.

— А что, знаете кого-то, кто ездит?

— Гилберт МакМикен, например.

Полковник сморщился, будто пожевал лимон.

— Какие у вас дальнейшие планы? — спросил Дуглас. — Из тех, о которых можно рассказать прессе?

— У меня сейчас других планов и нет, — ответил полковник. — Всё, вторжение провалилось, можно драпать. Переправимся обратно в Штаты и разойдемся.

— Потери в бою были большие?

— Несколько раненых, один убит, — ответил О’Нил. — А как у них, вы не в курсе?

— Как минимум семь убитых, много раненых, кто-то умрет еще от ран в ближайшее время. У Пикока как минимум один солдат умер от теплового удара.

— Вояки, — процедил сквозь зубы полковник. — Наши, впрочем, не лучше — дезертир на дезертире. Как глотку рвать на митингах за свободу Ирландии — так полно народу, а воевать — нет, дураков нет.

— Может быть, скажете что-нибудь о канадцах как противниках для прессы? — предложил Дуглас.

— Для прессы? — полковник пожевал губами: не то беззвучно матерился, не то пробовал высказать свои мысли в изящной литературной форме. Наконец он сказал: — Они действительно сражались храбро. Я участвовал во многих битвах за последние четыре года, но никогда не видел, чтобы продвижение было более красивым или более храбрым. Они хорошо продвигались и некоторое время хорошо сражались. Но они переоценили силу своей численности и дисциплину, и они недооценили храбрость и непоколебимость своих противников, которые были испытанными солдатами во многих битвах, сражающихся не за плату, а чтобы отомстить за семьсот лет войны, несправедливой по отношению к своей стране, и готовых все как один умереть за независимость Ирландии. Там не было человека, который подумал бы о том, чтобы отступить от этих великолепно выглядящих парней, — ни одного человека, который не был бы готов отдать свою жизнь за это дело. Вот так пойдет?