По случаю шашлыков наш мужской клуб переместился с веранды магазина… на самом деле, я опять вру, чисто теоретически мы собрались на веранде, но фактически то и дело зависали около земляной ямы, где готовилось мясо, только Дуглас воротил нос от готовки, говоря, что не для того он тратил деньги на помывку, чтобы тут же продымиться. Мы рассказывали ему наши новости (деликатно помалкивая о Рейнхартах-Бауэрах), а Дуглас рассказывал, как много повидал и как много написал с той поры, как мы не виделись (и тоже историю Рейнхартов он обходил стороной).

Понятное дело, под мясо хорошо пошли разные напитки, алкогольные и не очень.

Когда зашло заполночь, Дуглас вдруг вспомнил, что не озаботился обзавестись матрацем, и спать придется на голых досках, потому что из спальных принадлежностей у него только тонкое суконное одеяло. Конечно, ему доводилось проводить ночи и в более спартанских условиях, но уж сегодня-то надо было сперва о ночлеге позаботиться, а уж потом к Макферсону идти. Сам виноват, да.

— Ничего-ничего, — сказал Макферсон, — сейчас что-нибудь придумаем. — Он тяжело поднялся и утопал в дом.

Минут десять спустя миссис Макферсон вынесла охапку волчьих шкур.

— Наматрацники-то есть, но сейчас вам ватой их набивать не стоит, — заявила она. — Еще подожжете сарай.

— О, конечно, — с легкостью согласился Дуглас, перехватывая охапку. — Спасибо!

— А Джемми уже спит, — продолжила миссис Макферсон. — И вам пора спать, джентльмены.

Мы потянулись по домам, тяжело волоча животы, набитые мясом.

Утром работать как-то не хотелось, поэтому я часа два ворочал доску так и этак, подыскивая оптимальное положение. Из-за похолодания пришлось занести доски в комнаты и заново обустраиваться. Норман как-то ловко устроил себе рабочее место: раз — и он уже сидит и всем доволен, а мне то тени мешают, то стол далеко…

— Иди погуляй, — наконец сказал Норман. — Капризничаешь тут как маленький, надоел. Дерево вы с Джейком уже допилили?

— Да, конечно.

— Я думал, тебе какие-нибудь идеи в голову придут, — произнес Норман. — Пока пилишь.

— Ага, пришли, — буркнул я, собирая карандаши в ящик, — пора бы уже изобрести бензопилу «Дружба».

Сгоряча я обозвал пилу по-русски, и Норман повторил за мной с вопросительной интонацией:

— Binzopeeladrooshbah?..

Я махнул рукой:

— Все равно не получится.

— А расскажи, — предложил Норман, сел верхом на стул и приготовился слушать.

— Пожалуйста, — пожал плечами я. — Представим себе велосипедную цепь. — Я чуть развернул доску и на приколотом к ней листе бумаги нарисовал длинный овал. — На каждом звене цепи сделан этакий острый зубчик. Нам осталось придумать, чем крутить цепь так, чтобы она превратилась в страшное оружие, пилящее дубы, как сыр. Всё!