— Замужество может стать сюрпризом для молодой женщины, но Ариана — хорошая, послушная дочь, которая знает, что мы заботимся о её благе. Люси, тебе лучше быть милой и вежливой, когда ты встретишь своего будущего мужа. У тебя есть один шанс произвести хорошее впечатление. Надеюсь, мне не нужно разжёвывать, какими будут последствия, если ты не завоюешь сердце Андреаса Монтони. — её взгляд становится таким же суровым, как и её голос.

Я всё прекрасно понимаю. Если я всё испорчу, последствия будут ужасными, а второго шанса не будет.

Я пыталась быть дочерью, которой они могли бы гордиться, но я оказалась недостаточно хороша. Теперь меня передадут в руки мужчины, чьих прикосновений я уже заранее боюсь. Моё сердце вырывают снова.

— Я всё ещё пленница в этой комнате? — спрашиваю я.

Мама оценивающе смотрит на меня.

— Не вижу в этом необходимости, если ты сдержишь своё слово и отныне будешь вести себя как образцовая дочь.

Дамиано крепко держит меня за руку, его глаза полны гнева, направленного на нашу мать.

Смотреть на него так больно. Я вырываю свою руку из его ладони, хватаю сумочку и убегаю из комнаты.

Когда я прохожу мимо двери в спальню Арианы, я слышу доносящиеся оттуда рыдания.

Особняк Бароне полон страданий этой ночью.

Внизу я уже собираюсь открыть дверь в гараж, когда рука с накрашенными острыми ногтями хватает меня за руку.

Мама пошла за мной, и её глаза горят злобой. Она говорит тихим, угрожающим тоном:

— Тебе лучше улыбаться своему будущему мужу завтра вечером. Если ты разрушишь свою помолвку или если хоть один слух о том, чем вы занимались с братом, запятнает эту семью, твоя смерть не будет быстрой и безболезненной. Я позабочусь о том, чтобы тебя отдали людям моего мужа, чтобы тебя избивали, насиловали и пускали по кругу, пока ты не взмолишься о смерти.

Я испуганно выдыхаю и пытаюсь вырваться из её хватки, но она меня не отпускает.

— Дамиано не придёт тебя спасать. Он даже никогда не найдёт твоё тело, и не будет могилы, которую он мог бы оплакивать. — её ногти яростно впиваются в мою кожу. — Но, может быть, мы покажем ему фотографии. Как думаешь, это сломает его, Люси?

— Ты можешь выпить что-нибудь покрепче, если нужно.

Адора опускает стакан ледяной воды в мои руки и садится на диван рядом со мной, держа свой собственный стакан. Я ехала через весь Малус в темноте, чтобы увидеть свою лучшую подругу. Я не знала, что ещё делать.

Я в молчании наблюдаю, как капли влаги проступают на холодном стекле, пока сокрушительная угроза мамы звенит у меня в ушах. Я чувствую фантомные мамины ногти, впивающиеся в мои руки. Раньше я верила, что в моей семье есть что-то странное. Что-то фальшивое и зловещее за улыбками мамы и отца. В моей семье не просто есть что-то странное. Они — абсолютное и полнейшее зло.