— Ты так хорош со мной. Я не понимаю, почему ты так хорош со мной. — Ее нижняя губа дрожит, а глаза наполняются слезами.

Люси выглядит такой испуганной, что я невольно думаю, а не видит ли она до сих пор те уезжающие задние огни маминой машины, которая бросает ее? Злость горячей волной закипает во мне, не на Люси, на Люси я никогда не разозлюсь, а на ее мать. На своего отца. На каждого взрослого, который должен был нас защитить, но не сделал этого.

— А как иначе? Ты единственный человек, который понимает, каково это — быть нами. — Я прижимаюсь своим лбом к ее лбу и шепчу: — Ты нужна мне так же сильно, как я нужен тебе. Когда я увидел, как ты сидишь совсем одна между теми машинами, я подумал: этой девочке нужен старший брат. И я ведь был прав, да?

Люси поначалу была слишком гордой, чтобы признаться, что ее бросили, да и сейчас ей не хочется показывать, насколько до чертиков ей было страшно. Она пытается удержать все в себе, но не справляется. Слезы катятся по ее щекам, и она всхлипывает:

— Да, ты мне нужен.

Я крепко обнимаю ее, качаю из стороны в сторону, пока она плачет, и целую в макушку. Возможность утешить Люси глушит часть боли в моем собственном сердце. Смывает часть вины перед Лили. Я не смог спасти родную сестру, но я могу спасти Люси. Я могу дать ей ту защиту и любовь, которую она заслуживает.

Я беру ее лицо в свои ладони и заглядываю в полные слез глаза. Она не должна быть такой опустошенной всего в десять лет. Я хочу вернуть хоть немного света в ее душу.

— Я больше не могу быть братом для Лили, но я могу стать им для тебя. Я не позволю ничему случиться с тобой, Люси. Мы будем держаться вместе, и у нас все наладится. Я клянусь тебе.

— Если она не научится улыбаться, она никогда никому не понадобится. Тощая, одни кости, да еще это вечно несчастное лицо? Уф, глаза бы мои на нее не глядели.

Две сотрудницы приюта обсуждают Люси, которая сидит за столом и рисует карандашами, к счастью, достаточно далеко, чтобы не слышать, что о ней говорят.

Меня затапливает белая ярость. Мне хочется наорать на этих женщин за то, что они так отзываются о Люси. Хочется сделать им больно. Но я не могу, потому что нам нужно выбраться из «Милбрей», и если они сочтут меня проблемным, это плохо кончится и для меня, и для Люси.

Я сам слышал, как они говорили подобное потенциальным приемным родителям и опекунам о некоторых детях.Этого не берите. С этим ребенком одни проблемы. И такие дети застревают здесь. Некоторые торчат тут месяцами. А самые худшие, вроде того пацана, который сделал Люси больно, сидят годами. Запертые и забытые, точно животные в приюте для бездомных собак.