Со стороны леса послышался легкий свист. Подняв голову, Робин увидел коренастую фигуру Петровича. Тот подошел ближе, оценил побоище и покачал головой:

— Да, ни хрена себе сходило решето по воду! Что же это за красавчик такой?

— Не знаю, но явно не Бельмондо. Надо полистать книгу, может, там о них что-то написано. Ты видел кого-нибудь еще?

— Нет. Да и звать других теперь боязно, мало ли кто припрется на сладкий голосок… — Егерь кивнул в сторону туши монстра.

— Правду говоришь, уходить нам отсюда надо, эти твари держатся стаями, я там еще двоих завалил. Как бы другие их сородичи не обиделись.

— А что с Саней делать будем? — Петрович кивнул на труп.

— Забросаем камнями. Ты начинай, а я сейчас вернусь, стрелы свои вытащу. Ты нож не одолжишь? Мой хлипковат, а надо кость ковырять.

Склонившись к трупу охотника, егерь снял с его пояса ножны и протянул Робину:

— На вот, у Сани хороший свинорез. Он ему уже не больно-то и нужен, а тебе пригодится. Бери, бери, покойный не обидится.

— Ты патроны у него посмотри и вообще забери все полезное. Нам здесь любая мелочь пригодится, сейчас не до щепетильности.

Оставив егеря заниматься мародерством, Робин вернулся к месту боя, спугнул несколько небольших крысоподобных зверюшек, вознамерившихся было полакомиться свежатинкой. Нож действительно оказался довольно неплохой, с его помощью стрелы удалось извлечь целыми и невредимыми. Робин обмыл их в реке, затем помог Петровичу закидать тело охотника речными валунами, сделав своеобразный небольшой курган. Окончив скорбный труд, оба присели возле могилы, помолчали.

— Не люблю ментов, — вздохнул егерь, — но этот неплохой парень был. И выпить не дурак, и лишнего себе никогда не позволял. Вот уж чудна судьба человека, в такой дали головенку сложить. Как думаешь, зверье до него не доберется?

Вспомнив местных крыс, Робин покачал головой:

— Доберется. Наверняка доберется. Но на большую могилу нет времени. Здесь все пропахло кровью, как бы не пожаловали хищники. Да и сородичей этих циклопов тут может быть больше трех. Надо уходить.

— Возьмешь себе карабин?

— Пусть ружья будут у тебя, я из них стреляю плохо. Лук привычнее.

— Дивное дело! А что, в армии-то не служил?

— Нет, я в институте учился, а там военная кафедра. Да и не очень-то в армию и рвался.

— Зря, с тебя добрый бы офицер вышел.

— Как у нас обстоит дело с патронами?

— К моей родимой два с половиной десятка, но пули и картечь двенадцать штук, остальные — дробь, к СКСу хорошо, полная коробка — двадцать пять штук, и россыпью без малого два десятка. Спасибо Саньке, запаслив был.