— Петрович их с дерева хорошо рассмотрел. На нас движется около полусотни бойцов, все верхом на быках. Это храмовые воины, профессиональные местные солдаты. Каждый вооружен короткой пикой, у всех секиры или мечи, некоторые с анрами, это нечто среднее между мечом и копьем. У всех шлемы и хорошие доспехи. Суфимы прикрыты толстыми кожаными попонами. В общем, ребята серьезные, но английским лучникам под Азенкуром было гораздо неприятнее, ведь на них неслась отборная латная конница, цвет французского рыцарства, однако они справились. А чем мы хуже каких-то англичан? Разве можно сравнить неповоротливого быка с боевым конем? Сейчас нам придется немного полазить среди колючих зарослей, мы не должны оставить следы. Только держите себя в руках, никто не должен выстрелить раньше моего сигнала.

* * *

Офицер храмовой стражи Гралг был очень недоволен. Веселье в захваченной деревне было в самом разгаре, а его отряду пришлось уйти, чтобы выбрать место для лагеря. Следом топают несколько сотен ополченцев, но те уже далеко отстали, косолапым лапотникам не тягаться с откормленными суфимами. Вскоре они примутся за работу, обустраивая стоянку, а мрачные солдаты тем временем осмотрят окрестности в поисках притаившихся вражеских лазутчиков. «Но ничего, — утешал себя бывалый воин, — в следующий раз пошлют кого-нибудь другого, а нам перепадет еще больше веселья».

Вдруг Гралг насторожился. Он сам еще не понимал, что его обеспокоило, но доверял своему чутью — оно не раз выручало в опасных ситуациях. Офицер осмотрелся: отряд ехал меж двух холмов по узкой тропе. Склоны холмов покрывали заросли колючих вечнозеленых кустарников, там легко можно спрятать сотню солдат, ведь эти растения не сбрасывают листву на зиму. Однако все было спокойно. Гралг видел, что первый снег возле кустов сиял нетронутой белизной, на нем отчетливо выделялись редкие следы птиц и животных. Воин совсем было успокоился, как вдруг ясно различил туманное марево в нескольких местах и понял, что видит морозное дыхание спрятавшихся врагов. Гралг сделал глубокий вдох, собираясь выкрикнуть резкую команду, но не успел — стрела с трехгранным стальным наконечником легко пробила его открытую скулу и вонзилась в мозг. Под копыта суфима рухнуло уже мертвое тело.

Убив насторожившегося врага, Робин свистнул, загудели луки других рейнджеров, с тропы послышались крики боли и ярости. Первый залп вывел из строя около трети противников, с воем покатились по земле раненые, заревели быки, взбрыкивая от неожиданной боли, непрерывно раздавались отрывистые удары, будто молоток бил по металлу, — это стрелы ударяли в доспехи. На такой дистанции не всегда защищали даже толстые нагрудные диски из темной бронзы.