Картина нападения была совершенно ясна. Обстрел был не случайным, его спланировали очень хорошо. В темноте враги выбрали отличную позицию, было ясно — в отличие от солдат Зардрака, с местностью цохваны знакомы прекрасно. Никудышными стрелами с зажигательным материалом они вызвали панику в лагере, заодно все хорошо осветили, а сами при этом оставались в темноте. Потом их страшные луки принялись метать эти смертоносные иглы, от которых не всегда спасал даже крепкий доспех. Смелая атака небольшого отряда под командой самого Зардрака окончилась полной катастрофой: раненый предводитель скатился в овраг, солдаты были уничтожены почти все — на фоне горящего лагеря им не удалось спрятаться. Охотники успели обстрелять противника, но у них не было таких стрел, а уж луки вообще не шли ни в какое сравнение. Если враги и пострадали, то очень незначительно. Правда, большой отряд Эргана все еще искал их в ночном лесу, но на благоприятный исход этой затеи атон даже не надеялся.

Зардрак понимал, что потери войска незначительны, но это уже второе нападение наглого врага за один день. Из строя выбыли уже порядка сотни человек, почти столько же суфимов, сгорели четыре баллисты и великое множество солдатских палаток. И все эти потери они понесли еще до начала настоящей битвы. Жрец проклинал свою неторопливость — не стоило отвлекаться на эти всеми забытые деревни, тогда армия давно бы могла стоять под стенами проклятой крепости. Интересно, если у атонов здесь такие потери, что же будет в Ноттингеме? Собственная армия внезапно показалась Зардраку опасно небольшой.

* * *

Отряд, двигавшийся короткой колонной, показался из-за леса. В Ноттингеме ударил сигнальный колокол, по стенам забегали фигурки воинов, с надвратной башни сверкнули линзы бинокля, тут же зазвенел сигнал отбоя. С грохотом опустился подъемный мост, распахнулись ворота. Уставшие рейнджеры махали руками приветствующим их друзьям и подругам, кто-то издал задорный индейский клич, кто-то взмахнул трофейным анром, показывая всем, что вернулись они победителями.

Робин спешился за воротами и тут же попал в объятия радостной возлюбленной:

— Тише ты, сумасшедшая моя, — засмеялся он, — я же весь в железе, толку тебе с этих объятий, будто окованное бревно жмешь.

Подошедший Хонда любезно предложил:

— Тогда можешь меня обнять. Робин, не хмурься так, я все прочувствую и тебе подробно расскажу, как оно… — И уже серьезнее добавил: — Ну и?

— Потом, все потом, — отмахнулся вождь. — Сейчас хорошая баня и горячий обед. Спешить некуда, мы их обогнали дня на два.