— Я не говорил, что это будет легко, но так могут спастись хоть некоторые. Нам надо только выдержать еще одну атаку.

Хонда улыбнулся и подчеркнуто любознательно поинтересовался:

— Раз уж ситуация настолько неприятна, не расскажешь ли напоследок, что ты проделываешь со своей девчонкой? Только поподробнее, я как-то слышал ее вопли, проходя мимо вашего дома, даже не представляю, как можно довести до такого развратного состояния эту скромницу.

— Спасибо хоть подглядывать не стал, — усмехнулся вождь. — Вот уж не думал… не…

Робин замолчал, глядя куда-то вдаль удивленным и странно пустым взглядом. Неподалеку ударил вражеский снаряд, стена качнулась, но он даже не вздрогнул. Вождь превратился в статую. Удивленный Хонда насторожено спросил:

— Эй, парень, что с тобой? Ты еще здесь? — Он помахал ладонью перед лицом застывшего воина.

Робин вскочил на ноги упругим движением хорошо отдохнувшего человека, взглянул на друга решительным, горячим взглядом, заговорил отрывисто и четко:

— Мы должны атаковать, надо немедленно собрать всех, кто еще может держать оружие в руках. Зардрак этого не ожидает, мы застигнем их врасплох.

Хонда ошеломленно захлопал глазами, поведение вождя свидетельствовало о крайне запущенном случае шизофрении, но говорил он столь убежденно и непререкаемо, что ноги сами готовы были нести тело выполнять приказ, независимо от сознания.

— Ты что? — охнул ошеломленный боец. — Какая атака? Их там больше тысячи! А у нас сотня калек, еле ноги передвигающих. Крепость горит, нам даже в обороне не удержаться!

— Я хочу знать, — требовательно заявил Робин, глядя непреклонным, пронизывающим взглядом, — ты со мной?

Посмотрев в глаза друга, Хонда криво, через силу, усмехнулся, поднял шлем, надел на голову.

— Я с тобой до самого конца, — спокойно ответил он. — И ты знаешь, что-то мне подсказывает, что до этого конца очень недалеко.

— Не хорони себя раньше времени, — твердо сказал Робин, — я знаю, что делаю, и спешу не умирать, а побеждать. Пойдем, надо собрать бойцов. Пожары пускай тушат женщины. Бревна сырые, залиты водой, горят медленно, в крайнем случае, мы отстроим Ноттингем заново.

Хонда сам не понял, что с ним случилось, но он вдруг поверил в благополучный исход самоубийственной затеи. Слишком сильна была убежденность Робина в победе, да и с тактической точки зрения он был отчасти прав. Противник почему-то не трогал ворота, наверное, хотел их захватить и открыть для прямой атаки нуров. Как бы там ни было, выбраться за стены можно было свободно, а враги действительно не ожидали атаки, лениво строились в сотне метров от стен, не обращая внимания на редкий обстрел защитников.